Соколов усмехнулся. Нехорошо так. И Всеволод понял, что настало время бежать.

– Давайте вы тут сами, без меня разберетесь, – стал отступать он.

– Куда? – ухватила его за рукав куртки белая.

– Туда!

– К Натке?

– Да идите вы со своей Наткой!

Ухмылка Соколова стала еще тяжелее.

– А как же Наташка?

– Ничего с ней не будет!

– Во-во! – неожиданно поддакнул Соколов. – В школу идем, нет?

– А ты вообще молчи! – накинулась на него белая. – Шагай в свою школу! – Она толкнула Андрея в плечо и тут же отскочила, испуганно глянув на Всеволода. – Дураки! – И снова Всеволоду: – А ты отдельный дурак! Дебил! Не появляйся больше!

Она побежала вдоль забора, повернулась, глянула на Всеволода зло:

– Ты у меня получишь!

Соколов изобразил растерянность.

– Нормально так. Сначала звонит, мол, приходи, а потом спрыгивает. Нет, ну, ты скажи, нормально?

– Все вы тут ненормальные! – прошептал ошарашенный Всеволод. Больше всего его поразило обещание скорой расправы. С чего вдруг? Что он такого сделал?

– Чего ненормальные? – обиделся Соколов. – Нормальные. В следующий раз тебя рядом с Наткой увижу – бить буду. Понял?

– Понял. – Всеволоду стало скучно. – Почему нельзя просто учиться?

– А чего? Мы не учимся, что ли?

– Учитесь.

– Вот так вот, – удовлетворился Соколов. Изобразил на лице желание закрепить успех, но ничего больше не сказал.

На школьном дворе стало пусто. Дворник скреб примерзший снег около ступенек. Что-то было еще. Какая-то фраза, зацепившаяся за сучок.

– Как ты сказал? – вспомнил смутившие его слова Всеволод. – Наташа тебе позвонила?

– Ну да. А чего?

Всеволод демонстративно развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел по дорожке.

– А чего? – кричал ему в спину Соколов.

В целом, конечно, ничего. Конечно, белая никакая не пешка. Самая настоящая ладья или слон. Это Соколов пешка. Ему позвонили – он прибежал. Увидел противника – кинулся в бой. А позвонила она, выходит, сразу, как увидела Всеволода. Ну ладно, этот сет он все равно выиграл. Но белую надо держать в голове. Мало ли что опять выкинет.

Дорожка уперлась в проезжую часть. Все торопились перебежать ее, успеть на автобус, подходящий к остановке. Всеволод тоже торопился, но пока еще не мог понять куда. Ясно только, что школу ему пока придется прогуливать, а может, снова уйти. Уйти совсем, чтобы потеряли. Сказаться больным, подготовиться к кругосветному путешествию и пешком отправиться в Камбоджу.

Но пока все равно идти было некуда. Дома мама и еще не ушедший в институт отец. В этой школе белая и сумасшедший девятый класс. Что у них будет дальше? Раковину били, из окна прыгали, отличника потеряли… Может, они решат выйти на тропу войны и начать бить восьмые классы? Гимназия?.. В гимназию хотелось. Там было все правильно, а главное – спокойно. Но в гимназию без телескопа, того самого телескопа, что они взяли, а не какого-то чужого, лучше не соваться. Оставалась музыкальная школа. Утро, занятий почти нет, можно найти свободный кабинет и немного порепетировать.

Свободного кабинета не нашлось, зато Всеволода пустили в актовый зал. В маленьком двухэтажном особнячке музшколы актовый зал ютился под самой крышей. Крыша эта часто протекала, поэтому паркет в зале местами потемнел и от сильного удара ногой рассыпался на пазлики. Десять рядов разнокалиберных стульев выстраивались в рыхлый зрительный зал. Рояль стоял на возвышении. От линялого паркета здесь остро пахло сырым тальком. От стульев, которые редко когда бывали полностью заняты, веяло тоской.

Всеволод поднялся на сцену, посмотрел на молчащий инструмент. Черный зев рояля был закрыт, клавиши спрятаны. Сейчас он был похож на добродушного бегемота, уснувшего в теплой воде. Всеволод положил на крышку перед собой планшет. Интересно, в Камбодже живут бегемоты? А крокодилы в реке Меконг водятся?

С крокодилами было не очень хорошо, в первых двух ссылках о них ничего не говорилось. Зато у Камбоджи был король. И об этом предупредили сразу. Звали его Нородом Сиамони, и был он кхмером. Не весело жилось в Камбодже, шли там постоянные войны и революции, буянили партизаны, кто-то все время пытался захватить власть. И всю эту шумиху, человеческие волнения уносила на своих волнах река Меконг. Четыре с половиной тысячи километров переваривала, перемалывала она людские эмоции, чтобы под конец, собрав воду с огромной площади, обрушить все это в Индийский океан. Оттого-то этот океан такой и неспокойный.

Всеволод наконец-то сел за инструмент и стал играть, представляя, как будет стоять на берегу широкой реки, как будет нестись серая вода, будут проплывать мимо узкие лодочки аборигенов, по берегам будут торчать сети, рыба станет биться на крючках. В общем, представлялось все это неплохо.

Не успел умереть звук, как раздались сухие хлопки.

– Неплохо-неплохо, – улыбнулся Кадим Алиевич.

– Я не знал, что вы в школе, – вышел из-за инструмента Всеволод.

– Мне позвонили. Сказали, что ты ищешь свободный кабинет. По счастью, я был рядом. Хочешь позаниматься?