Камбоджа, Камбоджа… Сколько может стоить билет туда? И где взять деньги? Или лучше совсем без денег. Подбить Лелика убежать в далекие края. Насушить сухарей, зайцем сесть на поезд до Владивостока. По крыше перебраться в почтовый вагон и всю неделю пути продержаться, вскрывая продуктовые посылки. Во Владивостоке спрятаться от таможенников, ночью перейти границу с Кореей. В Пьхеньяне наняться грузчиками на торговое судно, идущее во Вьетнам. Удрать с него в Хошимине, присоединиться к остаткам красных кхмеров и с боем ворваться в Пномпень. Пока будут грабить дворец императора, дойти до берега Меконга, сесть на камешек, закрыть глаза. И что он в этот Меконг уперся? У них Москва-река или Нева ничуть не хуже. Такие же свинцовые.

Некстати вспомнилась Людмила. Она наверняка всю дорогу будет следить за ними, звонить участковому и требовать разобраться. По всему выходит, что в почтовый вагон им не пробраться. Придется искать другую дорогу. Через Барнаул, Алтай, Китай, Вьетнам. Кажется, так на верблюдах везли шелка и пряности в Великий Новгород. Где бы раздобыть верблюда? Ограбить, что ли, зоопарк? Как у них там сейчас с кораблями пустынь?

Пока они с Леликом будут странствовать – а займет это путешествие не меньше трех месяцев – Светка с Ниной примутся их ждать, сидеть у окна, набивать длинные письма в соцсетях.

От последней мысли стало опять тоскливо, и Всеволод лег. Нет, не надо, чтобы его ждали, без ожидающих обойдемся. Лучше бы пироги научились печь, что ли. Ну их, эти письма…

Неожиданно для себя весь остаток воскресенья он проспал и встал утром довольно бодрым. На лице остались пара ссадин, одна из них пряталась под кепкой. Синяки уже почти не болели, ноги и руки перестали жаловаться на жизнь. Что-то сегодня должно было произойти. Что-то, что все изменит.

Перед школой Всеволод восстановил симку со старым номером. В простеньком телефоне новая карточка чувствовала себя отлично. Посыпались сообщения о пропущенных СМС и звонках. Ничего, скоро все закончится. Телескоп вернется в гимназию, завершатся дела со школой. Уж там-то легко можно будет перевестись на экстернат.

Сухая трель телефонного звонка заставила отложить радостные планы на потом.

– Севка! Это ты? – кричала Нина. – Что у тебя опять с трубкой? На новый не отвечаешь, пришло СМС, что старый в Сети.

– Новый разбился. Привет!

– Ты когда в класс придешь? Тебя тут все заждались!

Как-то это все было неправильно.

– А что Лелик со Светкой?

– У них свои дела. Приходи!

Уговорили, пускай первым будет телескоп.

Он пришел. Пересек знакомый двор, поднялся по знакомым ступеням, миновал знакомый тамбур и оказался в длинном холле: налево гардероб, направо зимний сад, прямо стойка охранника.

– Опаздываешь, – знакомо нахмурился охранник.

Всеволод вдохнул, собираясь объясниться, но не успел.

– Нет! Ты как раз вовремя! – крикнул из-за пальмы Роман Сергеевич. – Зайди ко мне!

Завуч отогнул разлапистый листик, наблюдая за Всеволодом. Он был высок, худ и сутул, волосы с проседью зачесаны на прямой пробор. Резкие движения. Нервное, с крупными морщинами лицо. Говорил он всегда коротко, словно забивал мяч в баскетбольное кольцо.

Что Всеволоду оставалось делать? Не снимая куртки и кепи, он повернул к учительской. Стоящие в зимнем саду растения жадными вампирами потянули к нему клешни.

Зимний сад сильно разросся, он уже не помещался в боковой рекреации, и пару самых крупных горшков переставили к стене. Это было очень удобно для тех, кто хотел незаметно выйти из-за поворота. Стоишь за фикусом, выглядываешь, ждешь, пока холл не опустеет. Крайняя пальма постоянно падала, поэтому имела слегка потрепанный вид. Один лист торчал в сторону, как оттопыренное ухо двоечника. Ронять пальму стало своеобразным ритуалом конца учебного дня. Ну, и еще заливать бегонию. Кто-то заметил: когда бегонии наливают много воды, то лишняя вытекает из поддона мутной желтой лужицей. Если воды налить очень много, лужица растечется основательная. Тема для шуток.

Роман Сергеевич дождался Всеволода и повел через дверь в маленький кабинет, душно обшитый деревянными панелями. На столе стопка бумаг, мерцающий экраном ноутбук, красная папка с тиснением «На подпись».

– Ты еще не был на физике? – спросил завуч, легко опускаясь в кресло и таким же легким жестом предлагая сесть собеседнику. – Через две недели Всероссийская олимпиада. Мы надеемся, ты примешь в ней участие. Честь гимназии… Все как всегда.

– Я ушел из гимназии, – напомнил Всеволод, не садясь. В этот момент он окончательно решил для себя, что в гимназию не вернется. Взять академку, перейти на экстернат, улететь в космос, только не обратно.

Роман Сергеевич усмехнулся. Невесомо так. Как будто все знал заранее.

– Тебя не приняли. Утром позвонила Алевтина Петровна и попросила близко Всеволода Бортко к школе не подпускать. Рассказала, что ты устроил драку и за два дня развалил класс. И что по твоей вине уже из окон прыгают. Всеволод! Я тебя не узнаю.

– Я сам себя не узнаю, – честно признался Всеволод. – Но прыгают из окон не из-за меня.

– А прыгают? – Роман Сергеевич посмотрел заинтересовано. Словно чужие прыжки из окна добавляли Всеволоду бонусов, он становился значимей.