Теперь все они могли видеть, что сделали чародеи.

Чародеи исчезли. Озимая сухая трава на поле была окрашена скользкой красной кровью, земля была разделена темными линиями, а символы глубоко впечатаны в землю, тела мертвых животных бесформенной грудой лежали в этой крови и символах. Кэми подумала о том, что случилось с Николой, но затошнило ее совсем по другой причине: это поле стало неузнаваемым, превратившись в кровавое месиво. Роб Линберн взял часть ее городка и сделал ее своей.

Кэми была практически уверена, что люди, стоящие перед воротами у Поля Хоуэллов, не бегали по полю, создавая заклинания и разбрызгивая кровь. В этой толпе она заметила мэра, Криса Фейерчайлда, и его жену, Джоселин, и еще нескольких людей, которых Кэми знала по городскому совету. Также там была директриса, миссис Доллард. Миссис Томпсон тоже была здесь, Кэми знала, что она была чародейкой, но она выглядела так будто у нее сейчас случиться сердечный приступ.

А вот и ее мама, дрожит в зимнем пальто, спутанные ото сна бронзовые волосы ниспадали на ее плечи. Мама выглядела напряженной, каждая линия ее тела была натянута. Она выглядела так, будто ожидала чего-то большего.

И оно настало.

Роб Либерн спускался вниз по склону, где буйно росли заросли терновника, создавая его сияющим золотистым волосам темный фон. Он был один, по всей видимости, его чародеи ушли, как только сделали свою работу. В этом был смысл: люди будут сильнее напуганы, если они не будут знать, кто на стороне Роба.

— Я созвал вас всех сюда, чтобы сделать объявление, — сказал он, его голос звенел в морозном утреннем воздухе. Разочарованный дол возвращается к старым временам. Я буду Либерном, который правит в Ауримере, и этот город будет защищен, благословлен и вновь наполниться силой. А сила имеет цену. Цена — это кровь.

Кэми подумала о том, что попросили Либерны от их города. Собранные люди, наблюдавшие за ним, выглядели испуганными, но, как заметила Кэми, никто из них не был удивлен.

Со стороны Поля Хоуэллов послышался резкий громкий треск, как будто несколько маленьких косточек треснули одновременно. Кэми вздрогнула, прижавшись к твердой груди Джареда. Несколько мгновений она ничего не видела на поле, кроме уже произошедшего кошмара, но затем она подняла голову. Сосредоточение туч поедало серую синь неба. Тучи внезапно рассеклись оранжевым и алым лучами, как будто солнце взошло на небе.

Но только это было не солнце.

Внизу, во все еще влажном от крови Поле Хоуэллов, зародился новый пожар. Густой дым ударил им в нос, у него был сладковатый привкус. Кэми почувствовала, как тело Джареда напряглось, готовясь к прыжку.

Она без колебаний схватила Джареда, сжимая его запястья, её голова стукнулась о его ключицу, всё ее тело было вовлечено в борьбу за удержание его на месте, чтобы обезопасить его. Он был настолько больше нее, что Кэми чувствовала себя так, будто сражалась с животным.

Кэми отпустила одно его запястье и ухватилась за футболку, собрав все свои силы, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу. Затем она обняла его лицо руками, крепко зажав его челюсть в ладонях, кончики её пальцев заскользили по шраму.

— Нет, — тихо скомандовала она.

Джаред замер, его тело достаточно расслабилось, и Кэми сочла возможным отпустить его. Затем ее глаза заслезились от дыма, горячие слезы покатились по ее щекам.

Поле Хоуэллов превратилось в раздолье для кипучего пламени, кровь и смерть исчезли в огне. Красные языки пламени проскальзывали сквозь проволочную ограду забора и поглощали шипы, с ревом захватывая все поле. Пот стекал по лицу Кэми, смешиваясь со слезами. Но огонь не распространялся на терновник, который рос за пределами поля, а также не задевал сухую траву, окружающую поле. Огонь медленно горел в пределах забора, как будто был существом, которое Роб посадил в клетку.

Огонь отбрасывал тень на довольное красивое лицо Роба. Он двигался вперед медленно к месту, где стояла толпа людей. Они разбежались кто куда, кроме одной фигуры в зимнем пальто. Мама Кэми подняла голову и посмотрела на Роба. Кэми видела, каких усилий ей это стоило стоять на месте.

Роб улыбнулся маме Кэми, как будто она была милой девушкой, и он совершенно не знал ее.

— В былые времена город предложил бы жертву на день зимнего солнцестояния ради приходящего нового года, — сказал Роб. — Так что вам нужно сделать выбор, и после этого остальные будут жить. Вы будете жить очаровательной жизнью, защищенной и охраняемой, следуя настоящим правилам чародеев.

— Остальные будут жить, — вторила ему мама Кэми, её голос был наполнен усталостью. — Но, по твоим словам, один человек умрет.

— Если вы все желаете умереть, — сказал Роб. — Я буду счастлив услужить вам.

Ноги Кэми затекли от сидения на корточках, ее руки болели от хватки за футболку Джареда и его запястье, и её глаза тоже болели в попытках разглядеть маму.

— Я надеюсь, что вы все будете разумными, — сказал Роб до ужаса рассудительным тоном. — Я буду ждать ваших признаний. Я буду следить за знаками.