В тени скользящих за перешептывающимися листьями, через стеклянный мрак можно было разглядеть Джареда. Она смогла дотянуться до него через океан: значит дотянется до него и сейчас.

— Ты не понимаешь, — с безнадежностью в голосе сказал Эш.

— Я понимаю вот что, — сказала Кэми. — Думай о том, где он, представь мысленно, и приблизь. Открой мне дверцу, или Богом клянусь, я пойду на пролом. — Она поднялась и протянула руку через озеро к Эшу, пальцы которого неожиданно крепко переплелись с её.

Его глаза округлились.

— Что ты собираешься делать?

— Я иду за ним, — сказала Кэми. — Не отпускай мою руку. — Она крепче вцепилась в его руку и прыгнула в озеро.

Это было сродни падению в ночное небо. Она чувствовала, будто проваливается в морские сажени безвоздушной пустоты, теряясь окончательно и бесповоротно.

Рука Эша продолжала крепко держать её, однако она приказала каждой мышце — Не отпускать! Она зачерпнула свободной рукой черноту вокруг себя. Кожа горела от холода, а легкие жег недостаток кислорода. Это был кошмар, жаждущих поглотить ее всю, но, если Джаред был здесь, какая-то часть ее могла выжить. Она не собиралась сдаваться до тех пор, пока это место не отдаст то, что принадлежало ей.

Она вновь и вновь шарила рукой, но пальцы ничего не находили, а затем она жадно вцепилась в это ничто. Она продолжала искать: однажды она уже вытащила его из этого озера, однажды она уже не дала ему утонуть, спасла его. Перед её мысленным взором всплывали обрывки памяти, и Кэми ощутила, что только сложив их вместе, сможет понять, как вытащить его.

За исключением того, что она не знала как. Все, что она знала - она не сдавалась. Тьма уничтожала её, но она заставила мысль о том, что Джареда необходимо найти, своим последним лучиком и была ведомой ею, пока и этот свет не ослаб и погас.

Кэми вновь почувствовала свои пальцы, когда ощутила, как по ним провела другая рука, и она точно знала, кому эта рука принадлежала. Она схватила её и держалась за неё изо всех сил. Переплетя свои пальцы с его — она не знала утонут ли они вместе или спасутся. Она повисла на нем и зависла в этом пространстве, оцепенело и почти довольная.

А потом она принялась выталкивать их из воды, сантиметр за болезненным сантиметром. Когда она добралась до поверхности, её губы раскрылись, и она сделала вдох воздуха вперемешку с водой. Она закашлялась. А еще она держалась так сильно за обоих мальчиков, что у неё возникло такое ощущение, будто её пальцы вот-вот сломаются.

Эш говорил что-то, бормоча слова ужаса и облегчения, когда помогал Кэми выбраться из воды. Она стояла на коленях в холодной грязи, и чувствовала руки Эша сквозь, вымокший насквозь, материал своей рубашки.

— Помоги, — хрипло сказала она, расцепляя их побелевшие пальцы и вновь погружая, уже свободную руку в воду.

И Эш потянулся к воде, чтобы схватить Джареда за футболку. Вместе они вытянули его из озера и уложили на, залитую белым лунным светом, изломанную траву.

Джаред лежал будто мертвый. Должно быть он и правда мертв, осознала Кэми.

Крошечные золотые линии его ресниц поцеловал мороз. Его волосы на её коленях обнимали кристаллики льда. Но он все еще держался за её руку, уверенно и сильно.

— Джаред, — сказала Кэми, отчаянным и приказным тоном.

Неожиданно Джаред открыл глаза. Они были бледнее прежнего, белые и коварные, как зимний лед, который она разбила, чтобы добраться до него.

Джаред, ты меня слышишь? Как долго ты там пробыл?

Губы Джареда шевельнулись, пытаясь произнести её имя. Капли воды упали на его лицо, чертя серебристую дорожку на его лице. Кэми не могла понять, то ли это капает озерная вода, то ли её слезы.

Она склонилась над ним, когда он задрожал в её руках и начал дышать, словно снова став человеком, судорожными вздохами, будто пробовал жизнь на вкус.

— Ты не можешь больше себя так вести, — свирепо сказала ему Кэми. — Ты не можешь продолжать этот идиотизм.

И словно в ответ на её вопрос, у них над головами сверкнула молния. Что ничего не изменится, что он так и останется незнакомцем, горе-чародеем, и что возможно, он никогда не был кем-то большим.

Свет молний отбелил весь мир, заставив озера превратиться в бриллианты. Капли воды на лице, на бледной линии его обнаженного горла, мерцали как битое стекло.

Кэми прикрыла глаза дрожащей рукой и подумала: Я больше не могу себя так вести. Я не могу продолжать этот идиотизм.

...тайна в безмолвной долине живет

Громы греметь там и темень вольны;

Свет там играет, а ветер поет,

Страха все ночи единым полны.

— Руперт Брук