Но кицунэ появилась на удивление быстро. Настя снова так и не поняла, как сумела оборотница просочиться сквозь охрану, и даже не заметила, когда та скользнула в дверь. Просто на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, увидела стоящую посреди комнаты женщину.

– Зачем звала, Кумико-сан?

– Мне нужно уйти отсюда и увести девушек.

– Я должна спросить, почему, Кумико-сан. Иначе не сумею помочь.

Настя вкратце рассказала, что происходит. Женщина помрачнела.

– Юки-Онна… Сильная демоница. Говоришь, она не может тронуть тебя, Кумико-сан?

Она подошла почти вплотную, принюхалась, по-звериному дергая носом. Немного подумав, произнесла:

– Ты тоже сильна, Кумико-сан. Чувствуешь?..

Настя заявила, что ничего не чувствует, кроме страха и отвращения к сегуну.

– Я помогу тебе и твоей стае сбежать, – кивнула Аки. – Но это не будет настоящей платой за жизнь моего детеныша. Куда ты пойдешь, Кумико-сан? Где спрячешься от гнева сегуна? Тебя будут искать.

– Монастырь? – неуверенно предположила Настя.

– Не годится. Люди сегуна найдут и там. В человеческих городах даже стены имеют глаза и уши. Тебя выдадут, не успеешь ты переступить порог монастыря.

Настя замялась. Идти было некуда. Пускаться на поиски Данилки? Ее саму найдут раньше, лисица права.

– Идем со мной, Кумико-сан. Лес надежно укроет тебя, а стая защитит. Когда будешь готова, уйдешь.

Настя хотела было спросить, что значит «готова» и к чему, но времени уже не было. Она согласилась и принялась собирать вещи. Того, что ей было действительно необходимо, набралось совсем немного. Настя поразмыслила над пальцем Митсуо, но решила не брать его.

– А девушки? – спохватилась она. – Эта снежная баба их убьет.

– Их стая не примет, – ответила Аки. – Но ты можешь отпустить их на свободу. Готовься, Кумико-сан. Как только услышишь шум, беги.

Она выскользнула из комнаты. Вскоре по дому загрохотали тяжелые шаги самураев, кто-то пробежал мимо Настиной двери с криком:

– Лови! Лови! Откуда они взялись?

– Да сколько же их, во имя Аматэрасу?!

Потянуло свежим воздухом: открылась входная дверь. Голоса и шаги удалялись, теперь шум и вопли переместились на улицу. Настя выглянула: в коридоре было пусто. Она быстро пробежалась по комнатам девушек:

– Уходите! Вы свободны! Только быстро! – И выскочила из дома.

По двору и саду металось множество лис, за ними с фонарями гонялись, размахивая катанами, самураи из охраны. Воины настолько были захвачены охотничьим азартом, что позабыли о пленницах.

Настя, прячась за кустами, пробралась к калитке и вышла. Снаружи ее ждала Аки в обличье женщины.

– Идем, пока люди не очнулись.

Кицунэ зашагала по темной улице так быстро, что Настя за нею едва успевала.

– Торопись, Кумико-сан, до рассвета надо уйти из Эдо, – приговаривала оборотница. – Моя стая не может вечно наводить морок на людей, мы тоже не всесильны.

Настя почти бежала, крепко сжимая в руке узелок с вещами. В гэта и кимоно сильно не набегаешься, они, наверное, специально были придуманы, чтобы сковывать движения женщин. Но Настя старалась. Мелькали мимо богатые резиденции чиновников и родовитых самураев, лачуги бедняков…

Наконец, на рассвете они вышли из города, впереди встала темная стена леса. Аки сказала:

– Мы успели. Можешь идти помедленнее.

Когда женщины ступили на опушку, сзади раздался шум, веселое потявкивание.

– Стая возвращается, – спокойно заметила кицунэ. – Сюда, на тропу.

Никакой тропы Настя не увидела, но Аки уверенно шагала впереди.

В траве вокруг замелькали гибкие рыжие и черные тела, хитрые мордочки: лисы сопровождали гостью, с любопытством ее разглядывали.

Идти пришлось совсем недолго: вскоре тропа привела к большой поляне, на которой теснились маленькие, сплетенные из веток домики с травяными крышами.

– Наше селение, – пояснила Аки. Она подошла к самому высокому шалашу, который стоял в центре поляны, сделала приглашающий жест. – Входи, Кумико-сан, это мой дом.

Здесь не было никакой мебели, только охапка душистой травы в углу, на которой лежал, свернувшись клубочком и прикрыв нос пушистым хвостом, уже знакомый Насте лисенок. При виде девушки он взвизгнул, подбежал и принялся тереться об ноги, как кошка.

– Джеро, не приставай к гостье, – мать пыталась быть строгой, но губы сами собой складывались в улыбку. – Он помнит твою доброту, Кумико-сан.

Настя подняла лисенка на руки, с облегчением опустилась на постель из травы.

– Отдохни, – сказала кицунэ. – Я пока приготовлю завтрак.