Биржевой игрок Адольф Крюгер из Хальберштадта, проживающий по адресу Кайзерштрассе, 42, позавтракал в гранд-отеле «Леопольд I» в Брюсселе, а затем застрелился на балконе своего номера, чтобы пороховой дым, который он представлял себе более густым, чем тот оказался на деле, не изменил элегантного интерьера покоев. Прохожие остановились, услышав выстрел, и увидели, как высокий мужчина оседает.

Бой принес биржевые известия, не получил чаевых, более того, на его настойчивый стук никто не открыл, и он отнес листок, на котором значились биржевые убытки, обратно к портье, где в начавшейся суматохе никто не обратил на него внимания. Появились врачи, полиция. Окончательный дефицит, решивший судьбу состояния Крюгера, оказался «вышвырнутым».

Мертвецу эти данные были уже не нужны. По направлению изменения курсов ему было ясно, что у него и его профессии в этом мире не осталось ни единого шанса. Дело было в доверенных ему деньгах. Он не знал латыни и не слышал об обычае полководцев бросаться на меч после проигранной битвы. Не имея образца для сознательного подражания, он последовал за длинной вереницей надежных людей, верных своим обязательствам.

Клаус Лёляйн, прозванный Хорьком и известный крепкими нервами, приобрел по поручению русских эмигрантов, заложивших для необходимого кредита драгоценности (кроме того, они побудили западных родственников отдать в ипотеку земельные участки в Венгрии, Чехословакии и Силезии), самые дешевые стандартные бумаги, именные акции, делавшие их совладельцами солидных, но в данный момент недооцененных предприятий. Среди приобретений были банки и недвижимость, связанные с обширной промышленной собственностью; Хорек «разобрал» их на части и проглотил, как порезанную на кусочки колбасу; благодаря продуктообмену их можно было связать с другими ценностями. Так он, храня терпение и обладая способностью приобретать доверие заказчиков, за два года сколотил империю, обеспечившую существование его клиентов до 1944 года. Вложенные деньги удалось вернуть уже в январе 1934 года.

Хорек никоим образом не следовал движению объявляемых курсов, а через детективов выяснял незримую ценность реальных предметов, стоявших за акциями. Обычно этим на бирже никто не занимался. Самая невидимая часть, резервы, говорил Хорек, «это как жир на спине у гуся».

Кличку Хорек Лёляйн заслужил кажущейся быстротой принятия решений (после долгих сообщений нанятых им детективов, он был терпеливым слушателем), характерной манерой движения по коридорам антверпенского отеля, а также быстрой сменой своего бюро, благодаря чему он казался вездесущим (при этом совсем не отличался быстротой и скорее был похож на повивальную бабку, чем на хищного зверька). К тому же он не ел мяса, даже по главным праздникам, был бережлив, как завещали его предки из Одессы. Он никогда не брал больше 5 % комиссионных от «удачной сделки». Убытки он брал на свой счет.

После утраты своего состояния и доверенного ему наследства князя Юсупова Эрвин Левински бежал на одно озеро в Мекленбурге. Адъютант князя выследил его и застрелил из браунинга. Труп он сбросил в сточный канал. Ему не хотелось пачкать озеро «трупом труса».

Мне, хакеру, работающему в интернете, нечего бояться в биржевых делах банкиров из Гонконга, Франкфурта-на-Майне, Цюриха или Чикаго. Не говоря уже о том, что события на мировых биржах по электронным данным происходят с такой скоростью, что так называемые руководящие органы капитала не поспевают за ними в реальном времени. Зато мы, молодежь, сидящая за мониторами, по крайней мере почти не отстаем в восприятии и прогнозах. Свою компетентность мы оплатили разочарованиями [18] .

Первым опытом, легшим в основу наших разочарований, был крик о помощи народного предприятия судоверфи Вердау. Предприятие было знакомо нам на практике. Нас было четверо: драматург, инженер, экономист, редактор, все — марксисты экстра-класса [19] .

Мы были НЕ ПОДГОТОВЛЕНЫ. Разумеется, мы проанализировали существующую сложную ситуацию страны. Ликвидация нашей индустрии, введение западной марки было залогом ПОБЕДЫ ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛА НАД ПРОМЫШЛЕННЫМ КАПИТАЛОМ. Иными словами: цепь событий включается в ПЕРМАНЕНТНЫЙ ПРОЦЕСС ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО НАКОПЛЕНИЯ. Ненасытный голод капитала повторяет предшествовавшую крестьянским войнам первоначальную экспроприацию. Из этого анализа следует цепь политических следствий [20] . Однако мы не поспели с представлением начального баланса судостроительной верфи. Не уложились в срок. К тому же мы наделали ошибок, включив в баланс гарантии народной собственности [21] .

Как марксист без надежды на штатную должность, я, Фред Вальхаш, живу как сам молодой Маркс. Никому я не нужен. Я пишу статьи для иностранных газет, составляю досье.

Сколько сил мы потратили на подготовку к чрезвычайной ситуации! Изучение марксизма требует семи лет практики и семи лет учебы; по сути, это задание на всю жизнь [22] .

Теперь, продолжает свой рассказ Фред Вальхаш, мы с Виктором делим наших обеих подруг, правда принимая при этом во внимание их собственные пожелания. Женские и мужские сообщества принадлежат к числу источников марксизма. В интернете мы связаны с биржевыми событиями. Например, мы приобретаем ранним утром акции CHINA STAR, которые вчера стоили 49 центов, а сегодня — 10. Падение курсов всех азиатских компаний, связанное с угрозами Китая в адрес Тайваня [23] . Как это получается, спрашивает меня режиссер Касторф, что при таком успехе вашей предпринимательской деятельности вы остаетесь «без надежды»? Как марксист, отвечает Фред Вальхаш, я на обозримую перспективу остаюсь без надежды, потому что в компании со многими другими нахожусь ВНЕ ПРОИЗВОДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА, словно это и не моя жизнь, и при этом я получаю прибыль. Это соответствует практике и тем не менее не может вселять надежду марксисту.

В маленькой хижине генерал-майор фон Кер выслушал предложения местного македонского властителя. Он был представителем греческого короля, побывал в Париже, Брюсселе, Лондоне, Риме. При нем было шесть сержантов королевской греческой армии и несколько ополченцев, помещиков, вооруженных охотничьими ружьями. Они предложили генералу остаться у них на длительное время, со всеми правами жителя провинции, сохранив столько офицеров и солдат его войск, сколько он пожелает оставить у себя в качестве прислуги или работников, получив землевладение той же площади, что и среднее немецкое дворянское поместье (или даже более того) [24] . Офицеры его штаба и командиры частей, вплоть до майоров, могли рассчитывать на земельные участки, как некогда их получали славные римские легионеры, сказал властитель, граф Дюркгейм Грегоревич. Условие его было таким: немецкая дивизия должна была оставаться в качестве военной силы в регионе до тех пор, пока в нем не будет наведен порядок, то есть пока крестьяне не будут запуганы, коммунистические агенты выловлены, а у соседней провинции отобраны некоторые территории. Не исключено переименование провинции в автономную республику и тем самым основание нового государства, добавил властитель.

— А что скажут на это англичане?

Оказалось, что план сепаратистов уже был обсужден с офицером британской разведки. Предполагалось, что республика станет барьером на пути ожидавшегося с севера натиска советских агентов и югославских партизан.

Они упомянули также о возможности породниться с влиятельной семьей, распоряжавшейся всей провинцией. Генерал-майор фон Кер обсудил неожиданно сложившуюся ситуацию со своим начальником штаба. Недолгое время — ведь положение рейха было безнадежно, как и положение военной касты, а на обратном пути их ждала верная смерть — офицеры совещались. В этой форме можно было реализовать еще оставшуюся часть судьбы, уже списанное войско приобретало реальную цену.