Мы отпрянули друг от друга, и я чуть не свалился со стула. Мелоди на секунду стиснула зубы, но тон ее был сама кротость:

– Это Лэндон, мама. Мы с ним работаем над проектом по географии.

Миссис Доувер оглядела меня, и я сразу застеснялся своей поношенной одежды, растрепанных волос, дешевых часов на одной руке и выцветшей серой банданы, которую повязывал на другую.

– Вот как? – Миссис Доувер вскинула брови и снова перевела на Мелоди такие же, как у той, светло-зеленые глаза. – Я думала, ты ходишь на географию с Кларком.

– Миссис Дюмон сама назначила напарников, – сказала Мелоди с легким намеком на вызов и в то же время как бы оправдываясь: я, мол, не виновата, что оказалась с ним в паре.

– Хм… Ну хорошо. Я буду напротив, у себя в кабинете. Дай знать, если что-то понадобится.

Миссис Доувер быстро развернулась и исчезла в дверном проеме, который был виден с наших мест. Мелоди закатила глаза, но на этот раз ее раздражение вызвал не я:

– О господи! Она такая заноза в заднице! Предки задолбали!

Я улыбнулся, она улыбнулась в ответ, и сердце у меня забилось неровно. Черт возьми! Она была классная, но до чего же не годилась мне в подружки, всерьез и надолго связавшись с другим!

Мы проработали над нашим проектом еще два часа. За это время она пять раз обменялась эсэмэсками с Кларком, а два раза ей позвонили. Мать являлась с проверкой каждые пятнадцать-двадцать минут. Наконец Мелоди проводила меня до двери и, пока я застегивал куртку, сказала, предварительно оглянувшись:

– Так, может… в следующий раз я к тебе зайду? – Ее голос стал тихим и мягким. Этот смелый замысел должен был остаться между нами. – И мама не будет нас дергать. Или твоя еще хуже? Но вообще-то, дальше, по-моему, уже некуда.

Я с усилием сглотнул и покачал головой:

– Нет. В смысле, да, конечно, приходи.

Получалось, я только что пригласил Мелоди Доувер к себе домой? Где у меня нет даже нормальной комнаты? Я что же, полный кретин? Да, да и да! Но отступать было поздно. И теперь я не мог отделаться от мысли, что Мелоди будет сидеть у меня в спальне, то есть на моей кровати, поскольку больше там сидеть было негде.

Долгожданным утром я вскочил с постели при первом писке телефонного будильника. Неожиданный ливень заставил меня ускорить и без того быстрый шаг, так что за десять минут до первого звонка я уже стоял у школы. Обычно учеников не пускали в здание раньше времени, но шел дождь, и, если бы нас заставили мокнуть за закрытыми дверями, это было бы совсем уж откровенным свинством со стороны школьной администрации.

Скрип моих подошв о линолеум гулко разносился по пустым коридорам, и я, даже не оборачиваясь, догадывался, что оставлял за собой дорожку мокрых следов. Мои собственные скрипучие шаги заглушали остальные звуки; вдобавок я был погружен в мысли о предстоявшем уроке географии, и все это ослабило мой, вообще-то, довольно развитый инстинкт самосохранения.

– Окунулся в океан, Максфилд, или просто обоссался?

Я не остановился и не обернулся, но и не побежал. Хищные животные и жадные до власти никчемные люди всегда бросаются догонять убегающих.

Этот гад схватился за мой рюкзак. Я мог бы выскользнуть из лямки и рвануть вперед, но что-то помешало мне опуститься настолько низко. Я резко повернулся к нему лицом. Конечно же, с флангов его прикрывали два приятеля. Вымок он почти так же, как и я.

– Чего надо, Уинн?

Я произнес это спокойнее, чем на самом деле себя чувствовал. Сердце колотилось, но я не дрожал.

– Чего мне надо? – Бойс сделал шаг ко мне, по-прежнему держа лямку рюкзака. Жилы на шее набухли, а ноздри раздувались, как у быка, готового броситься на красную тряпку. – Мне нужно рассчитаться с тобой за тот маленький косяк в мастерской. Я заставлю тебя мотать кровавые сопли и визжать от боли, как тебе, сука, и полагается.

Не дождешься! Я сощурился:

– Может, ты мне и пустишь кровь, но визжать – это для бакланов вроде тебя, которые даже подраться не могут без своих шавок.

Я кивком указал на приятелей Уинна. Они ощерились. Один зарычал. В этот момент из-за угла показалась учительница. Она замедлила шаг, словно оценивая обстановку, прежде чем решить, что делать.

Уинн выпустил мою лямку и осклабился:

– Я смотрю за тобой, гаденыш. Не жди, что каждый раз кто-то нарисуется, чтобы спасти твою шкуру.

Проходя мимо, он толкнул меня плечом.

Я полез проверять почту, не ожидая увидеть ничего важного. В первую очередь я собирался удалить черновик письма к Джеки, поскольку она, как я думал, уже сама официально отказалась ходить на экономику. Оно действительно стало ненужным, но совсем по другой причине.

Среди десятка новых писем два сразу же привлекли мое внимание, как если бы их выделили красным цветом. Одно прислал Хеллер с пометкой «Жаклин Уоллес» в строке «Тема». Второе было… от самой «Ж. Уоллес».