А теперь мне предстоял день без сотовой связи в компании расфуфыренной девицы и гиперактивного ребенка. Я приготовился к долгой безрадостной работе.

В целом мои ожидания оправдались, хотя все вышло и не совсем так, как я предполагал. Мелкая внимательно выслушала мои инструкции и поймала самую большую рыбу из всех, что мы выловили за целый год. На самом деле улов зависит, конечно, не от того, кто держит удочку, а от расположения лодки и простого везения. Но малышке об этом никто, разумеется, не сказал. Отцовский девиз гласил: «Клиент должен гордиться собой». Под ободряющие возгласы родителей девочки папа помог ей вытащить рыбину из воды.

Старшая девица, едва я вылез из внедорожника, приняла эффектную позу и начала играть сережками, просовывать пальцы в прорези на шортах и трясти волосами, то собирая, то распуская их. Так продолжалось весь день. Она прилепилась ко мне и сыпала идиотскими вопросами про мои татуировки, о смысле которых я не привык говорить, особенно с посторонними. Под видом любопытства она тыкала в меня пальцем, а еще спрашивала, как развлекается местная молодежь, и при этом таращила глаза, давая понять, что охотно примет от меня любое приглашение – абсолютно любое. Ну и самое неприятное: она снимала меня на телефон, а после, подозреваю, выкладывала куда-нибудь фотографии или рассылала их друзьям. Я чувствовал себя товаром.

Еще никогда мне не было так паршиво на лодке. Вспомнились те несчастные, которые сутками болтались по морю в спасательных шлюпках. Будь у меня возможность, я бы не раздумывая смылся или попросту выбросил эту дуру за борт.

Как только мы пришвартовались и моя нога ступила на твердую землю, я схватился за телефон и обнаружил сообщение от Мелоди, присланное несколько часов назад. Она спрашивала, занят ли я сегодня.

Стукнувшись с мелкой костяшками кулаков, сухо попрощавшись с ее озабоченной сестрицей и прокричав их родителям, что рыбалка получилась классная, я влез на переднее сиденье внедорожника.

Утром, как только папа ушел, я навел порядок в ванной, прибрал на кухне, спрятал одежду, которая обычно валялась у меня на кровати или абы как лежала на полках. Застелил постель.

Наконец Мелоди постучала в дверь. Тихо и неуверенно. Нервно проведя ладонями по своим выцветшим штанам, я сделал вдох и отворил.

– Привет!

Впустив Мелоди, я запер дверь на задвижку.

– Привет, – поздоровалась она, заправляя за ухо длинную прядь волос.

Сперва мы пошли на кухню. Сделали сэндвичи, но не съели их, а только понадкусывали. Просто сидели и молча потягивали газировку. Наконец Мелоди прочистила горло.

– Помнишь, ты говорил, что можешь меня нарисовать? Давай сейчас?

– Да, конечно, – кивнул я.

Мы сгрузили посуду в раковину, я открыл дверь своей кладовки и зажег лампу.

– Где хочешь…

– Вон там было бы хорошо, – ответила Мелоди. – Если тебе будет удобно.

Слава богу, отвечать не пришлось. Потому что, черт подери, в этот день все складывалось офигенно удобно.

Мелоди скинула шлепанцы, и мы забрались на мою кровать. Я потянулся за блокнотом и карандашами, а она откинулась на локти:

– Усадишь меня или мне самой принять какую-нибудь позу? Может, такую?

Если бы я дотронулся до нее, то рисовать бы уже не смог.

– Просто устраивайся так, чтобы не застывать в неудобном положении. Это займет некоторое время.

Ее обтягивающая кофточка слегка расходилась на безупречной груди. Над шортами виднелась полоска загорелой кожи.

Я прислонился к стене и стал ждать, когда Мелоди устроится. Она откинулась на гору подушек, рассыпав по ним свои волосы, как золотой водопад. Согнув одну ногу, вытянула вторую и дотронулась своим большим пальцем до моего. И наконец, не сводя с меня глаз, расстегнула две верхние пуговицы, показав белый кружевной лифчик.

– Так хорошо?

Ее голос слегка дрожал. У меня затряслись руки. Черт! Несколько раз медленно вдохнув и выдохнув, я кое-как сосредоточился и сказал:

– Супер.

Она улыбнулась. Пока я работал, мы молчали. Тишину нарушали только наши нервные покашливания и шуршание моего карандаша. Пошевелившись, Мелоди снова тронула мою ступню. Я машинально сделал ответное движение. Наконец я внимательно оглядел набросок и передал его ей.

– О боже! – Мелоди посмотрела в блокнот, затем на меня, потом опять в блокнот. – Я знала, что ты хорошо рисуешь… но это… потрясающе! – Она вытянула ноги и окинула себя оценивающим взглядом. – Правда, в жизни я так не выгляжу. Это восхитительно!