Я закатываю глаза и стараюсь сдержать желание пробить журнальный столик головой Джейса. Это ни к чему не приведет: выпивка, ярость – это не выход.

– Ты уверен, что ни хрена не знаешь? Потому что, если это не так, я просто убью тебя, понял? – Я не шучу.

– Конечно, чувак, мы же все знаем, как ты психуешь из-за этой цыпули. Хватит уже дурить.

– Я просто предупреждаю, – говорю я, и он раздраженно смотрит на меня в ответ.

Почему я вообще начал общаться с ним? Он тот еще мерзавец, и, надрав ему задницу, я должен был положить конец нашей так называемой дружбе.

Джейс встает и потягивается.

– Что ж, старина, пойду спать. Уже четыре. Если хочешь, можешь перекантоваться на диване.

– Я лучше пойду, – говорю я и направляюсь к двери.

Сейчас четыре часа, на улице холод, но я ни за что не усну, зная, что она с Зедом. У него дома. Вдруг он будет прикасаться к ней? Вдруг он и все выходные к ней приставал?

Вдруг она переспит с ним назло мне?

Нет, на такое она точно не способна. Только не эта девушка, которая смущается каждый раз, когда я стаскиваю с нее трусики. Но Зед может заморочить ей голову или напоить ее. А я знаю, как на нее действует алкоголь: пара бокалов – и она уже ругается, как моряк, и расстегивает мне джинсы.

Черт, если он решит напоить ее и хоть пальцем ее коснется…

Я разворачиваюсь назад прямо посреди перекрестка, надеясь, что рядом нет копов – особенно учитывая, что от меня несет пивом.

К черту мысль держаться от нее подальше. Может, я вел себя с ней как засранец – ладно, так и было, – но Зед гораздо хуже меня. Я люблю ее больше, чем он или любой другой мужчина когда-либо сможет полюбить. Теперь я понимаю, что у меня было. Мне было что терять – и, потеряв это, я осознал, как оно мне нужно. Он ее не получит. Никто не получит. Никто, кроме меня.

Твою мать. Почему я просто не извинился перед ней на вечеринке? Именно это я и должен был сделать. Я должен был при всех упасть на колени и молить ее о прощении, и теперь мы могли бы уже лежать в одной кровати. Вместо этого я устроил скандал и случайно толкнул ее на землю – в тот момент я был так зол, что не понимал, что к чему.

Зед – просто чертов ублюдок. Кем себя возомнил этот придурок, чтобы забирать ее с вечеринки? О чем он думал?

Мной снова овладевает ярость. Надо успокоиться, прежде чем ехать туда. Если я буду вести себя сдержанно, надеюсь, она со мной поговорит.

До дома Зеда добираюсь к половине пятого утра. Пару минут я стою у его двери, стараясь остыть. Наконец, стучу и с нетерпением жду, когда он откроет.

Когда мой стук едва не переходит в грохот, дверь распахивает Тайлер, сосед Зеда, с которым я пару раз пересекался на вечеринках.

– Скотт? В чем дело, приятель? – бормочет он.

– Где Зед? – Я проталкиваюсь мимо него, не желая тратить время на болтовню.

Он потирает глаза.

– Чувак, ты в курсе, что сейчас пять утра?

– Всего полпятого. Где… – На диване я замечаю сложенное одеяло. Аккуратно сложенное: явный признак, что Тесса здесь. Я не сразу понимаю, почему же тогда на диване никого нет.

Где она спит, если не на диване?

Горло сжимается от охватывающего меня гнева, и уже в сотый раз за сегодняшний вечер я едва не задыхаюсь. Оставив сбитого с толку Тайлера в гостиной, я врываюсь в комнату Зеда.

В его спальне – непроглядная темнота. Я достаю из кармана телефон и включаю на нем фонарик. Волосы Тессы рассыпались по подушке, а рядом лежит Зед в одних шортах.

Твою ж мать!

Я нащупываю выключатель, загорается свет. Тесса переворачивается на бок. Я изо всех сил пинаю стол ботинком. Она жмурится, а потом приоткрывает глаза, чтобы понять, что за звук ее побеспокоил.

Постепенно осознавая увиденное, я пытаюсь придумать, что сказать. Тесса и Зед – в кровати, вместе.

– Хардин? – хмуро бормочет она, судя по всему, еще не проснувшись до конца. Она переводит взгляд на Зеда, потом с явным изумлением смотрит на меня. – Что… что ты здесь делаешь? – взволнованно спрашивает она.

– Нет-нет. Что ты здесь делаешь?! С ним в постели?

Я стараюсь не переходить на крик и сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу.

Если она с ним спала, то с меня хватит, с меня, на хрен, хватит – окончательно и бесповоротно.

– Как ты сюда попал? – спрашивает она с грустью.

– Мне открыл Тайлер. Ты в его кровати. Как ты можешь лежать в его кровати?

Зед перекатывается на спину и протирает глаза, а потом вскакивает и видит меня – я стою в дверном проеме.