– А что в Камышах свой собственный климат, и растет то, чего больше нигде в округе не найти, – как ты объяснишь? Я сам видел, как они своими обрядами дождь вызывают или, когда надо, облака рассеивают. И, хоть убей, не пойму, как они это делают. Я ведь сам погодный аппарат пять лет уже сделать пытаюсь – ни черта не выходит…

Они медленно продвигались через руины мертвых кварталов, и Книжник поражался, как они сумели пройти здесь ночью? Хотя, возможно, ночной маршрут был проще – сейчас Грин вел их более скрытными путями.

…Не успел Слава прийти в себя после своей странной комы, как Книжник вывалил на него свою идею, немного отдававшую безумием.

– План такой, – сказал он, – грузимся в батискаф Грина – и идем прямиком к Балаклаве. Большую часть пути идем под водой – так что никто остановить нас не сможет. Как вам такое, а?

Вопреки ожиданиям, Слава не выказал особого восторга по поводу этого предложения.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – медленно говорил он, все еще окончательно не придя в себя после «возвращения с того света». – Даже если эта посудина не утонет через пару кабельтовых – прости, друг, – он похлопал по плечу вмиг надувшегося Грина. – Так вот, даже если мы не пойдем камнем на дно, то все равно остается главное препятствие – море. Открытое море – это вам не бухта. Поверьте, я знаю. Там все другое, там даже вода – не совсем вода. А пройти нужно немало – и шансов у нас мизер.

– Он прав, – вынужденно согласился Грин. – Я не проводил испытаний в открытом море. Но если туда не выйти – не испытаешь и корабль! Поверьте, я все предусмотрел – двойную надежность, дублирование систем и так далее. Аппарат выдюжит!

– Предусмотрел все? – усмехнулся Слава. – Мой род кормится морем, но ни разу, выходя на погружение, никто не говорил, что предусмотрел все.

– А что, у нас есть другой план? – невозмутимо спросил Зигфрид. – Чтобы добраться до Балаклавы быстро и безопасно?

Слава покачал головой:

– Путь по суше – еще опаснее. Я-то готов рискнуть. Но я имел дело с морем, а вы…

Это прозвучало, как вызов.

– Я думаю, вопрос снят, – прервал его Зигфрид. – Мы готовы рискнуть.

– Правильно, надо рискнуть, – сказала Кэт, незаметно сжав Славе руку.

Это она думала, что незаметно. Остальные прекрасно видели чувства, которые она испытывает к чудом спасенному парню. Тот был не прочь ответить взаимностью – правда, его еще пошатывало от пережитого. Хотя шрамы от ожогов, нанесенных гигантской медузой, почти затянулись – спасибо ведьме-целительнице.

Книжник вспомнил Карантинную бухту, Камыши, древний Херсонес и звук его колокола, разлетавшийся на многие мили, – и вдруг испытал острое чувство несправедливости, протеста.

Эти места не должны сгинуть – они должны жить, чтобы каждый получил возможность прикоснуться к чуду! Чтобы он сам смог однажды вернуться на эти берега – свободные, спокойные, мирные.

Для того они и идут сейчас на немыслимый риск – буквально ныряя с головой в смертельный омут.

– Лезть? Туда? – Зигфрид с сомнением глядел в узкую отдушину люка.

– Туда, туда, – нетерпеливо подгонял Грин, сматывая канатные концы, которыми аппарат крепился к борту буксира, выполнявшему роль причальной стенки. – Аккумуляторы заряжены, аппаратура запущена – чего еще ждать? Пока сломается?

Батискаф медленно отходил от причальной стенки, и становилось ясно: пути назад уже нет.

– А что, сломаться может? – севшим голосом спросил Книжник. – И что же, мы тогда… утонем?

– Не успеем, – спокойно заметил Слава. – Сожрут. Еще у поверхности, – перевел взгляд на Кэт, подмигнул ей. – Женщин – первыми, у них мясо нежнее.

– Ну и шуточки у тебя! – вспыхнула Кэт и первой нырнула в люк. – А тут светло! – донесся ее удивленный голос.

– А нельзя снаружи плыть? – поинтересовался Зигфрид.

– Мы же погружаться будем – иначе мимо Морского завода никак, – терпеливо пояснил Грин. И вдруг с удивлением уставился на веста. – Ты что же, боишься?

Зигфрид нахмурился, скрипнул зубами:

– Ничего я не боюсь – тесноты не люблю, – и тут же полез вслед за Кэт.

Когда все заняли свои места в рубке, Грин плотно задраил люк и с азартом хлопнул в ладоши:

– Ну что, двинули?

– С богом! – вырвалось у Книжника.

– Вот именно! – хмыкнул Грин, плюхнувшись во вращающееся кресло с высокой спинкой перед пультом. Похоже, что и кресло, и пульт были его собственной конструкции – слишком уж изобретатель любил все переделывать под себя и экспериментировать с техникой. – Отдать концы! Ах да, я ж уже отвязался. Тогда – малый вперед!