— Зачем ты хочешь об этом знать? — спросила она, сознавая, что сейчас она вовсе не та Грейс Бионди, которой хотела бы быть.

Он затянулся сигаретой; мимолетный отблеск осветил его лицо — оно было бесстрастным.

— Тебе не обязательно рассказывать.

— Наверное, просто пришло время, — быстро сказала Грейс. — Помимо всего прочего, природа не терпит пустоты.

— Не надо казаться наглой. Это не твой стиль.

Она действительно вела себя нагло, играла чужую роль. Ей всегда не нравилось, когда Форман пытался ускользнуть от прямого ответа с помощью своего незамысловатого юмора. А теперь они словно поменялись ролями и так делает она сама. И это оказалось намного более привлекательным. Спустя какое-то мгновение Грейс тихо ответила ему:

— Долгое время я считала, что сохранить девственность очень важно, нечто вроде знака чести. Я даже думаю, это было заметно во мне, да, наверное, так и было. Со временем я начала лучше понимать, что такое честь. Я решила перестать быть девственницей. А это такая вещь, сделать которую одной не удается.

Он рассмеялся.

— Но почему именно Артур?

— Артур был привлекательным мужчиной, и, наверное, мы думали с ним одинаково, хотели одного и того же. Или, по крайней мере, мне так казалось сначала.

— А потом?

— Потом я уже ни в чем не была уверена.

— Тебе было жаль?

— Потерять девственность? О, нет. Кроме того, в каком-то смысле, этого как бы никогда и не происходило. Шрамов не видно.

— Никаких шрамов никогда не видно… А что я? Почему именно я?

— Я не знаю, — быстро ответила она.

— Прости. Мне, наверное, не нужно было это говорить.

Грейс приподнялась на локте.

— Это что, нехорошо — не знать?.. Я не знаю, почему ты, именно ты. — Она остановилась, потом продолжила: — В тебе есть такие вещи, которые мне не нравятся. Ты запутываешь меня.

— Мы живем в запутанное время.

— А ты действительно такой циник, каким хочешь показаться?

— Расскажи мне еще о себе и Артуре, почему вы расстались? — попросил Форман, игнорируя вопрос.

Грейс быстро заговорила, как будто радуясь возможности рассказать ему все:

— Мы были слишком заняты, его работа и моя. Нам не удавалось встречаться так часто, как мы бы этого хотели. А когда были вместе, не особо разговаривали друг с другом. Мы в основном занимались любовью.

— Другие женщины не жаловались бы на это.

Грейс подумала немного над его словами, потом опустила голову на подушку и продолжила:

— Артур хотел на мне жениться. Наверное, он любил меня.

— Почему же ты не вышла за него замуж?

Грейс неожиданно увидела Артура — высокий мужчина с толстой талией и длинными сильными руками; она вспомнила, как он обливался потом все то лето, что они были вместе. Удивительно, но это почти все, что осталось у нее в памяти об этом человеке.

— Артур был в достаточной степени эгоцентричен, — ответила она. — Его собственные удовольствия и удобства были, ну, были самыми важными для него.

— Ты хочешь сказать, Артур просто оказался сволочным эгоистом?

— Разве я так сказала?

— Он не удовлетворял тебя.

Мысли Грейс вернулись к тому времени. Тогда, опираясь на накопленный ею опыт в этом вопросе, она считала безразличие Артура к ней в постели чертой, изначально присущей всем мужчинам, но поначалу вполне терпимой. Только потом это начало раздражать Грейс, она стала избегать их спальни… Сначала это вселило в нее неуверенность в своем собственном сексуальном соответствии его требованиям, и она решила, что во всем виновата сама. Но через некоторое время Грейс стала обвинять Артура, обижаться на его эгоистичность. И только незадолго до того, как они расстались, Грейс поняла, узнала, что ответственность несут они оба.

— Это не только его вина, — ответила она Форману. — Я сама не особо этому способствовала. А в конце, мне кажется, я стала для него и вовсе плоха. И может быть, для тебя тоже, — тихо закончила она.

— Почему бы тебе не позволить мне самому решить это? В качестве начала, можно я скажу, что ты чертовски привлекательная женщина.

— Ты это просто так говоришь?

— Я обещаю тебе, все наладится.

— Все?

— Все, — ответил Форман. — Включая постель.

— Да? Мне в ней нравится.

— Ты просто кровожадное животное.

— Откуда ты можешь об этом знать?

— Я старый развратник.

— Хвастун… А потом, мне думается, я должна тебе признаться, что ты меня запугал до смерти.

— Страх — это то, что помогает девочке знать свое место. Помимо всего прочего, это все-таки Мексика.

— И поэтому я должна на голове таскать хворост для костра?

— И все время идти на три шага позади меня.

— И это превратит меня в хорошую любовницу?

— Тебе есть чему поучиться…