— Не за что. Это место похоже на тропический остров. И оно всего в нескольких милях от карнавала в Акапулько.

Грейс рассмеялась и подняла к солнцу лицо. В черном купальном костюме ее фигура выглядела просто сногсшибательно — зрелые и, одновременно, легкие пропорции тела, сильного и гибкого. Форман очень сильно хотел заняться с ней любовью, но, несмотря на страстное желание, он знал, что поспешность может только навредить.

Форман откашлялся.

— Расскажите мне о том старике, с которым я видел вас утром. Он что, забивал вам голову своими мифами о том времени, когда на эту землю еще не пришли конкистадоры?

Форман выехал из Акапулько, когда первая бледная заря обозначила наступление нового дня; не прошло и часа, как он распустил съемочную труппу. К тому времени, как он добрался до деревни Чинчауа, солнце уже показалось над линией гор, а вокруг по своим делам уже спешили люди. Он без помех въехал в деревню. Позже Грейс объяснила ему, что все дороги к селению круглосуточно охраняются вооруженными людьми, что его заметили, узнали и позволили проехать дальше.

— Но не следует принимать это отношение Чинчауа к себе как должное, — предупредила она. — Им не свойственны привычки, и совершенно естественно, что вы их интересуете. Они могут сначала терпеть тебя какое-то время, но потом, в любой момент, стать твоими врагами.

— А как же вы?

— То же самое, — ответила она.

Сначала она долго не соглашалась провести с ним этот день, поехать купаться. Но он продолжал уговаривать ее, пока старик, с которым она сидела, не поднялся на ноги и не пробормотал что-то на наречии Чинчауа. Потом он ушел, а Грейс расхохоталась.

— Хозяин говорит, что, когда молодой мужчина и молодая женщина так много и так быстро разговаривают, серьезной работы не будет. Он обещает поговорить с моей машиной в следующий раз.

— В этом случае, — отвечал Форман, — берите свой купальный костюм и поедем.

Она так и сделала.

И вот теперь он просил ее рассказать о Хоакине.

— Хоакин, — начала она, с нежностью произнося старое индейское имя. — Он такой замечательный человек! Видите ли, Хоакин — curandero [101] .

— Лекарь? — перевел Форман.

— Целитель. Знахарь.

— Врач-колдун, вы это имеете в виду?

— Почти, но не совсем, — ответила она с игривой улыбкой. — Хоакин колдун.

— Ой, да ладно. Зачем такая симпатичная девушка, как вы, будет заниматься всякими глупостями с колдунами?

Она прижала палец к губам и изучающе посмотрела на Формана; в ее голубых глазах было задумчивое выражение.

— Я так и думала, что вы не поверите в Хоакина.

— Не думали?

— Нет, но в определенном смысле мне бы хотелось, чтобы вы поверили. Мы из разных с ним миров. Могущество Хоакина совершенно реально для народа Чинчауа. Индейцы по всей Мексике верят в колдунов и очень подвержены их влиянию. Иногда даже до такой степени, что заклинания колдуна могут вызвать смерть.

— Психосоматически…

Она жестом заставила его замолчать.

— Попробуйте допустить, что не для всего, что происходит на этом свете, существует рациональное объяснение. Наука не в состоянии объяснить абсолютно все явления в нашей жизни. Есть болезни, лекарств от которых современная медицина просто не знает. Когда кто-то из племени Чинчауа заболевает, это означает для него смерть, — даже несмотря на все мужество и силу этого народа. «Вся голова больна, и все сердце ослабело», как сказано в Библии.

Он сел и спросил:

— А как насчет:

— Вы невозможны! — рассмеялась Грейс. — Больше вы из меня ничего не вытянете.

— Пожалуйста, рассказывайте дальше. Дело просто в том, что я испорчен миром циников, которые никогда не верят своим собственным глазам.

— Вы сказали это в шутку, но это правда. И это очень плохо.

— Давайте вернемся к Хоакину. Он что, получил ученую степень по колдовству у Джона Хопкинса [102] ?

— Колдунами рождаются. В империи ацтеков этим искусством могли заниматься лишь те, кто родился под знаком дождя. Покровителем колдунов был Текскатлипока, бог ночи. Однажды он превратился в ягуара и согнал с небес другого бога и стал владыкой вселенной…

— Вот это я понимаю бог!

— Но только на время.

— Колосс на глиняных ногах, — добавил он.

Она продолжала, как будто не слышала его слов.

— Любого, кто обладал способностью превращаться в зверя, называли naqual. На испанский это переводится как brujo [103] . По-английски значит «колдун». Сегодня утром Хоакин рассказал мне о других колдунах, с которыми он знаком. Или о которых слышал. Его отец, его дед, дед его деда — все они были curanderos.