– Зачем убивать фарангов? – спросил Пратт. – Это не имеет смысла. Это создает слишком много проблем. Он для этого слишком умен. Нет смысла поднимать большие волны. Вмешиваются газеты. Политики начинают задавать вопросы, и все бегут в укрытие. Чанчай занимал положение на самом верху десять лет потому, что не делал глупых ошибок.

– Или платил нужным копам. – Как только Винсент это произнес, он понял, что подставился, – и не был разочарован.

– Таким, как те нью-йоркские полицейские, которым китайцы заплатили, чтобы они тебя подставили? – спросил Пратт.

Какие-то негодяи из полиции Нью-Йорка нашли способ перевести сто тысяч долларов с банковского счета клиента на личный банковский счет Кальвино и подбросили полкило героина в нижний ящик картотеки в его юридической конторе. Дело о наркотиках так и не дошло до суда, но с помощью лжесвидетельства обвинение в присвоении средств клиента осталось, и Винсента лишили права юридической практики. Он не часто вспоминал об этом, и другие тоже не поднимали этот вопрос. Но он тогда ввязался в бой и поставил себя под удар, – и знал это. Американские копы ничуть не лучше тайских.

Ратана вернулась с прозрачным пластиковым пакетом, полным спиртовых салфеток, липких пластырей, антибиотиков, китайских примочек и мазей. Она разложила их на письменном столе Кальвино аккуратными рядами.

– Меня поцарапал катои, а не танк переехал, – сказал Винсент, разглядывая этот арсенал лекарств.

– Я забыла вам сказать. Звонила ваша бывшая жена и сказала, что не получила чек за последний месяц. Она звонила, чтобы его получить. – Ратана начала протирать его лицо спиртом.

Пратт старался не слишком откровенно радоваться при виде того, как Кальвино корчится на стуле.

– Что ты ей сказала? – спросил Винсент, надувая щеки и содрогаясь. У него побелели костяшки пальцев, которыми он вцепился в письменный стол.

– Я сказала, что вы уехали по делам в Чанг Май.

У нее была природная способность давать ложную информацию.

– Да? И что она сказала?

Ратана наложила ему на лицо три пластыря и еще два на шею.

– Она сказала: «Чанг Май, Чанг Фрай, скажи ему, я хочу получить этот чертов чек, иначе я буду звонить моему чертову адвокату».

Кальвино посмотрел на себя в зеркало.

– Пока тебя не было, звонила твоя мать.

В ее глазах отразилась дикая паника; она тихонько охнула и прикрыла рукой рот, глядя куда-то между Кальвино и Праттом. Она выглядела маленькой, юной, испуганной и растерянной.

– И Пратт сказал ей, что ты – лучше всех.

– Я думаю, проблем не будет, – сказал ей полковник по-тайски.

Ратана отошла в свою нишу и взяла трубку телефона.

– Ты замечательно выглядишь, Винсент, – произнес Пратт со своим самым лучшим американским акцентом.

– Ладно, предположим, Чанчай занимается наркотиками, проститутками и акулами-ростовщиками, и никогда не встречал фаранга, который ему не нравится. А Чет и его друзья на высоких каблуках носили с собой снимок нас с Беном в «Африканской Королеве», потому что мы знаменитости и они хотели взять у меня автограф. Так кто пришил Бена? – От «Меконга» лицо Кальвино раскраснелось; на нем появилась широкая, уверенная ухмылка до ушей.

Пратт расстегнул карман своей рубахи, достал конверт и толкнул его сквозь шеренгу антибиотиков на столе Кальвино.

– Его имя внутри, Винс.

Кальвино подумал, что это какой-то подвох. Он побарабанил пальцами, глядя на свои красные, разбитые костяшки. Пратт сидел напротив с лицом игрока в покер. В конце концов Винсент надорвал конверт и достал листок бумаги с дюжиной имен фарангов. Глядя на список, он сразу же узнал несколько имен иностранных корреспондентов и экспатов – менеджеров среднего звена иностранных компаний в Бангкоке.

– И что? – спросил он, поднимая глаза.

– Может быть, тебе следует еще выпить? – предложил Пратт.

– Я думал, ты не одобряешь выпивку в дневное время.

Кальвино провел пальцем по списку сверху вниз, потом снова вверх. Он разговаривал с несколькими из этих людей в связи с делом Джеффа Логана. Пратт не был глупцом; он знал, что этот список лишит друга части уверенности.

– Бен Хоудли создал инвестиционный клуб. Нелегальный инвестиционный клуб, без лицензии, без руководства, без разрешения…

– И это члены клуба, – сказал Винсент, снова просматривая список, и выпил еще «Меконга».