– Родственники Бунмы отнесли его тело в ват, – сказала Кико, переходя прямо к делу.

Ему нравилась ее способность видеть его насквозь.

– Откуда у них деньги?

Ей нравилось то, как быстро и решительно он переходил к сути вопроса.

– После твоего ухода пришел один из членов комитета дома духов. Он вручил матери Бунмы конверт. Внутри лежали четыре новенькие купюры по пятьсот бат.

Винсент уставился на список фирменных блюд, приколотых сверху к меню скрепкой.

– Спасибо, – произнесла она.

Он поднял взгляд.

– За что?

– За то, что не сказал: «Я же тебе говорил».

– Насчет чего?

Кико помолчала, поводила пальцем по ободку своего стакана с водой.

– Насчет Вичая. Я думала, что смогу исправить его. Я была глупа. Я знаю, что он водится с токсикоманами в Патпонге. Мне следовало сказать тебе об этом днем. А я не сказала. И я чувствую себя виноватой, потому что ты пришел туда, так далеко, чтобы спросить меня о нем. А я не смогла решиться признать, что так ошибалась. Особенно после того, как ты помог ему прошлым летом.

– Я не понимаю. Я пришел на полтора часа позже, а ты хочешь передо мною извиниться?

Это вызвало у нее улыбку.

– Ты предпочитаешь наказание?

– Да, это больше в моем стиле. – Он наклонился над столом. – Какое тебе больше понравится?

– Номер девятнадцать в меню. Это ужасно.

Винсент подозвал официанта.

– Двойную порцию номера девятнадцать для меня. А для дамы…

– Мне вареную рыбу и салат, пожалуйста, – сказала Кико, закрывая свое меню и подавая его официанту.

Кальвино поставил на столик бронзовую гирьку.

– Ты никогда не видела, чтобы люди использовали такие в Клонг Той?

Кико взяла ее в руки, покачала на ладони, проверяя на вес и раздумывая.

– До того, как ты ушел сегодня, – она подбирала слова, как человек, который тщательно взвешивает то, что собирается сказать, – я сказала, что мы должны разобраться в этом деле вместе. То, что произошло с Леком, затрагивает общину.

– Это выходит за рамки дела Лека.

– А за рамки общины?

Кико поймала его и знала это.

– Из тебя бы вышел почти приличный адвокат, – произнес Кальвино.

– Тогда – решено, – ответила она, отдавая ему опиумную гирьку.

Винсент взял поддельного бронзового цыпленка почти в тот момент, когда официант принес двойную порцию номера девятнадцать: куриные шарики в жидком соусе цвета воды в клонге.

– Мое наказание? – спросил он, поднимая глаза от меню.

– Решено, не так ли?

– Я лучше работаю один, – сказал он.

– Я тебе не помешаю.

Кико все уже обдумала, понял Кальвино. Вероятно, в состоянии глубокой медитации она перебрала все возможные возражения. Она была настроена решительно. Кроме того, он нуждался в человеке внутри Клонг Той.

– При одном условии, – сказал сыщик, катая куриный шарик вилкой; за ним на подливке оставался след, как после улитки.

Она напряглась, встревоженная этим одним условием.

– Каком?

– Мне не придется это есть.

Кико рассмеялась и покачала головой.

* * *За кофе Кальвино рассказал Кико о встрече с Даенг.

– Я решил понаблюдать за ее домом. Мы закончили трудный разговор о Бене и его астрологе. И у меня есть подозрение, что она позвонит кому-то, кто придет ее утешить. Управляемые типы раскалываются быстрее всего, если на них как следует надавить. Наблюдение требует терпения и удачи. Иногда оно себя оправдывает, но большую часть времени вы впустую тратите время и выходите из себя от ожидания, ничегонеделания и старания быть все время начеку.

– И сегодня вечером ты был начеку? – спросила Кико. Ее защитный барьер был снят, и она начинала расслабляться. Пыталась вспомнить, когда они в последний раз занимались любовью и почему этого не происходило с тех пор.

– Может, да, а может, нет, – ответил Винсент, чувствуя неловкость.

Она нажимала на его кнопки, те, что говорили ему: «Эй, помнишь, как это было здорово, Вини? Ты был там. Ты знал, что происходит. Ты в этом участвовал, поэтому не делай вид, что ты – невинный наблюдатель. Почему это ускользнуло? Ты что-то сказал или не сказал? И почему она заставила тебя снова почувствовать себя отвергнутым?»