Винсент насчитал четырнадцать деревянных слонов, выстроившихся небольшим стадом, повернутым к Плоэнчит-роуд. Самые большие были около восьми футов высотой на уровне их плеч. Меньшие слоны были размером с крупных крыс, живущих в стене у передних ворот его многоквартирного дома. Кальвино подошел к стойке.

– Жарковато, – произнес он, обращаясь к старшему из двух тайцев. У мужчины за стойкой было морщинистое лицо, узкие губы и такая улыбка, которая заставила сыщика подумать, что в этом месте, возможно, и живет какой-то дух.

– В Бангкоке всегда жарко, – ответил тот, подмигнув своему помощнику.

Винсент достал листок бумаги, на котором Ратана записала адреса мастерских в Чанг Май, специализирующихся на изготовлении больших деревянных слонов, и подал его тайцу с безмятежным лицом монаха. Тот сморщил нос и надел очки для чтения в серебряной оправе.

– Я хочу купить слона. Большого слона. Может быть, бирманского слона. Как вон тот. – Он повернулся и показал на одного из слонов, который, казалось, был вырезан в масштабе 1:1.

Таец поднял глаза от бумаги.

– Они из Чанг Май. Магазины в Бангкоке заказывают их в Чанг Май. Они не делают. Делают только в Чанг Май.

Чанг Май находился в семи километрах от Бангкока, и Кальвино спросил у них, как компания транспортирует слонов в Бангкок из Чанг Май.

– На грузовике. На большом грузовике. Они приезжают сюда ночью. Используют кран. Поднимают через ограду. Опускают. Потом уезжают обратно в Чанг Май и ждут следующего заказа. Вот так.

– Стрела и платформа, – произнес про себя Кальвино. Это были слова, которые он прочел в дневнике Бена. Тот хотел напомнить себе достать грузовик и стреловой кран. – И любой человек может заказать грузовик со стреловым краном? – спросил он у мужчины.

Тот кивнул. Винсент показал ему фото Бена Хоудли и отдал в его руки.

– Вы когда-нибудь видели этого фаранга?

На лицо монаха вернулась улыбка и стерла половину морщин, они утонули в море зубов с серебряными коронками.

– Я видел его раньше.

– Он привозил сюда слонов?

Монах снова улыбнулся и указал на стадо. Кальвино попытался продолжить линию его указательного пальца. Это было большое стадо из слонов разных размеров.

– Тот, большой?

– Три больших. Он покупал в Чанг Май. Весят тонну, может, больше.

– Как вы думаете, сколько стоит слон весом в тонну?

Помощник налил стакан воды из кулера позади стойки и подал его боссу. Тот выпил его длинными, медленными глотками, как человек, который пытается понять, почему в пятничный вечер кто-то внезапно появляется у его стойки и начинает выкачивать из него информацию.

– Бен был моим другом, – сказал Кальвино, немного погрешив против правды.

– Большой слон может стоить двести тысяч батов.

– Вы не вспомните, этих слонов привезли всех вместе?

Бен Хоудли либо свихнулся, погрузившись в магию, либо сменил веру в Эраване, потому что это означало бы, что вся его прибыль от махинаций с инвестициями пошла на приобретение и перевозку слонов. Или там было больше денег, гораздо больше денег, которые отмывали. Слишком много людей было убито ради жалкого миллиона батов. Что за дела Бен Хоудли в действительности вел с Даенг и седовласым тайским полицейским, владельцем нового «БМВ», – с тем полицейским, которого Пратт знал, но о котором не хотел говорить?

Кальвино смотрел, как старый таец обошел вокруг своей стойки, отпер выдвижной ящик и достал календарь с обнаженными инь на листке каждого месяца. Пролистал назад пару месяцев, провел пальцем по первой неделе августа, поднял глаза и снял очки для чтения.

– Шестой день августа, – сказал он.

– Еще один вопрос. Что бывает потом со слонами? Вы ведь не храните их вечно… или храните? – Винсент ждал ответа несколько мгновений.

Старик покачал головой.

– Они отправляются в ват. Никогда не выбрасываем слонов. Большие отправляются в ват. Ваш друг, он хотел пожертвовать этого в Ват Монгкут. Может, он передумал. Я его больше здесь не видел.

Кальвино посмотрел на трех больших слонов, которых привез Бен в качестве подношения.

– Этих скоро куда-нибудь отвезут?

– Вы сказали – еще один вопрос. – В старых желтых глазах блеснул огонек.

Сыщик сунул ему три новые банкноты по сто батов.

– Это вам на календарь на следующий год, – сказал он.

Тот парень в Бангкоке, который каждый год делал календарь с красивыми девушками, раньше жил с ним по соседству. Но его посадили, и Кальвино знал, что в календарь на следующий год будут внесены изменения.