Зеленые мундиры исполнили свой долг. Два полка уже расступились перед ордами короля, но этот, третий, встал на пути этой непобедимой рати, сдержал свою позицию и не нарушил строй.

Хэмпден повернулся к бородатому майору.

– Скоро полностью стемнеет, Джордж. Нашим долгом было прикрыть отступление Холлса и Брука, задержав кавалеров, пока ночь не довершит остальное за нас.

– Да, сэр, - кивнул майор.

– Вы это слышали?
– продолжил Хэмпден.
– Приказы Рутвена.

С противоположной стороны темного поля донесся гром дюжины барабанов командования роялистов. Хэмпден не разобрал приказов, отданных громоподобными барабанами, потому что их передали с помощью закодированной системы сигналов, но прекрасно понял суть.

Он ухмыльнулся.

– Ублюдки отступают, - он повернулся к своим потрепанным рядам.
– Они отходят с поля, ребята! Отходят на ночь назад, к Брентфорду.

Солдаты пехотного полка Джона Хэмпдена разразились самыми восторженными за день криками.

– Отдать приказ выйти из сражения!
– приказал Хэмпден личному адъютанту.
– Остаёмся у Тёрнхема до рассвета.

В роскошном особняке на восточной окраине Нью-Брентфорда, где дорога сворачивала к реке Брент, хирург Птолемей Бэнкс не покладая рук занимался ранеными.

Хирург даже не обернулся, когда распахнулась большая дверь. Не обернулся он и тогда, когда вошла пара коренастых пикинеров, пошатываясь под тяжестью человека, которого они тащили.

– Может, я и сторонник парламента по своим убеждениям, - произнес Бэнкс сквозь зубы, ковыряясь в голой груди человека щипцами, - но роялисты попросили меня присмотреть и за вами тоже, а я не из породы мелочных ублюдков, чтобы отказать человеку в медицинской помощи из-за политических взглядов. Кроме того, в случае отказа меня расстреляют.

Человек, которому оказывал помощь Бэнкс, сидел в деревянном кресле с высокой спинкой и сжимал сиденье руками. Другой солдат стоически стоял рядом, крепко держа пациента за плечи, чтобы тот не дергался.

Пациент вскрикнул, когда Бэнкс, резко вывернул и дернул щипцы.

– Ну вот и всё, сынок.

В руке он держал окровавленные щипцы, в которых были зажата сплющенная пуля.

– Пулевое отверстие на рубашке чистое, капрал. Так что, хвала Господу, в ране нет клочков ткани, которые могут вызвать заражение крови.

Бэнкс повернулся к низенькому пареньку, его сегодняшнему ассистенту.

– Перебинтуй его, Билли. Смотри, не растревожь рану.

Хирург Бэнкс положил щипцы в таз с мутной красной водой и подошел к широкой полоске полотна, на которой были разложены его многочисленные инструменты.

– Кто следующий?
– спросил он. Когда Бэнкс заметил новоприбывших, он вытаращил глаза.

– Мы его на дороге нашли, сэр.
– произнес один из солдат.

Бэнкс взглянул на раненого, и его лицо исказил ужас.

– Он жив?

– Так точно.

Хирург махнул окровавленной рукой на пол.

– Кладите его, кладите, - он подошел, встав над неподвижным пациентом.
– Его лицо сильно разбито, но я сделаю всё возможное.

– От лица почти ничего не осталось, - произнес коренастый солдат.
– Бедняга едва не утонул.

Бэнкс опустился на колени, проведя пальцами по брови раненого. Когда он убрал пальцы, они оказались измазанными клейкой темной субстанцией. Он уставился на солдат.

– Похоже, что не в Темзе.

Солдат сурово покачал головой.

– Мы нашли его возле большой бочки с дёгтем.

Прежде чем соскочить с подстреленной лошади, Страйкер успел засунуть руку в седельную сумку и схватить небольшой металлический предмет. Им оказалось небольшое шильце, предназначенное для чистки запального отверстия, которое засорялось при стрельбе. Оно было острым и крепким, и Страйкер вонзил его Мекпису в ногу.

Рана была незначительной, но от внезапной боли Мейкпис отшатнулся и дал Страйкеру время подняться и обнажить клинок.

Ко тому времени, когда сражение на соседнем поле стихло, Страйкер с Мейкписом успели обменяться десятком ударов, произведенных со скоростью броска змеи. Оба тяжело дышали, выдохлись и жадно глотали воздух.

– Отдаю тебе должное, mon Capitaine, - выпрямившись, выдохнул Мейкпис.
– Решимости тебе не занимать. Как у старого ирландского волкодава моего отца. Я-то надеялся, что Бейн прикончит тебя вместе с твоим выводком, пока ты томился в погребе Уинна. Вместо этого он, похоже, решил напиться до беспамятства.