– Мне никогда не понять, как тебе удалось выжить, - произнес Мейкпис.
– Взрыв должен был вознести тебя прямиком на небеса.

Страйкер и сам точно не помнил. Знал лишь, что откатился в сторону, отчаянно извиваясь связанным телом, пока запал продолжал бежать. На одно громогласное мгновение возникла вспышка света, а потом его окутала тьма.

Очнулся он уже в Лейпциге, в палатке хирурга, охваченный мучительной болью, с истерзанным и обезображенным телом. И он помнил Лизетт Гайяр и её нежную заботу.

– Тебя следовало за это повесить, Илай, - произнес глухим и далеким голосом Страйкер.

– Но не осталось ни одной мало-мальской улики, мой капитан, - ответил Мейкпис.
– Несомненно, ты знал, что это мы с Бейном. Мы и хотели, чтобы ты знал.

Страйкер усилием воли заставил себя сконцентрироваться и слегка приподнял клинок, искушая Мейкписа броситься под острие.

– Я заберу Мокскрофта и похороню твой труп здесь, среди деревьев, и никто никогда тебя не найдет.

Лицо Мейкписа скривилось. Страйкер продолжил.

– Ты превратишься в ничто. Еще одно гниющее в земле тело. Никто тебя не вспомнит. Никто не станет оплакивать.

Мейкпис метнулся вперед, широко занеся клинок над головой, намереваясь снести Страйкеру макушку.

Страйкер отпрянул в сторону, и клинок разрезал воздух. Мейкпис по инерции качнулся вперед и едва успел выпрямиться, когда Страйкер нанес удар. Он атаковал Мейкписа серией острых размеренных выпадов, которые рыжеволосый яростно отражал, отступая.

Мейкпис с удивительной скоростью метнулся вбок, надеясь перевести оборону в атаку, но Страйкер разгадал его замысел и парировал удар снизу, который легко мог бы вскрыть ему артерию в паху. Теперь они сблизились, и Страйкер свободной рукой ударил Мейкписа кулаком в лицо, раскрошив тому зубы. Мейкпис не упал, но его лицо превратилось в кошмарную кровавую маску.

Он попытался заговорить, но стоило ему открыть рот, как его сдерживала боль.

Мейкпис сплюнул сгусток крови, слизи и зубов, который упал на длинные стебельки травы и завис там студенистой массой.

Сделав шаг вперед, Страйкер занес клинок в свирепом боковом замахе, который, несмотря на то, что ему не хватало точности, отдался дрожью по всему телу Мейкписа, когда клинок рыжеволосого капитана принял на себя удар. Мейкпис отшатнулся, опустив оружие к поясу, и Страйкер вновь сделал выпад. На этот раз он ударил наотмашь, и Мейкпису пришлось поднять клинок перед собой, чтобы отразить удар. Мейкпис теперь истекал кровью и надсадно хрипел при каждом движении. Нить сражения ускользала от него, и защита слабела с каждым мгновением.

Страйкер опять перешел в наступление, разразившись серией из трех сокрушительных ударов в голову. Первый заставил Мейкписа упасть на колено. Второй выбил из его руки палаш. А третий глубоко вошел в запястье, заставив Мейкписа вскрикнуть от боли, злобы и страха. Крик был пронзительным и жалобным и перекрыл звуки битвы, словно плач лесного чудовища.

Страйкер пнул Мейкписа ногой в грудь, повалив его на спину.

Мейкпис заскулил, слова агонии и отчаяния бессвязно срывались с его разбитых уст. Но Страйкер не обратил внимания на эти мольбы, перекинул палаш в другую руку и достал дирк. Он опустился на колено рядом с раненым; кровь и роса мгновенно намочили его колено.

– Я сделаю это быстро, Илай, - произнес он сдавленно и хрипло.

Мейкписа стошнило. Густая масса блевотины, крови, слюны и желчи вырвалась из его глотки, превратив рот во взорвавшийся котелок, и он повернул голову на бок, чтобы освободиться от зловонной жидкости. Когда он повернулся, его карие глаза спокойно встретили взгляд единственного и холодного глаз Страйкера. Мейкпис вновь попытался заговорить, но его слова были такими невнятными и тихими, что Страйкер почти их не слышал.

Он подался вперед, и слова обрели форму. Мейкпис прошептал имя. Имя, которое многое объясняло и рассеяло множество иллюзий. Страйкер мгновенно опустил оружие.

Клинок глубоко вошел в живот Страйкеру, прежде чем он его почувствовал.

Сперва его тело почти никак не отреагировало, и он направил дирк на Мейкписа, но затем взор затуманился, и сила оставила руки. Дирк выпал из ладони, словно её отрезали, и он потрясенно завалился на спину. Лишь тогда он заметил рукоять клинка, которую судорожно стискивал в здоровой руке Мейкпис.

Илай Мейкпис рассмеялся. Одна его рука беспомощно свесилась; запястье окуталось облачком пара, пока из него хлестала горячая кровь. Лицо побелело, а рот был слишком разбит, чтобы усмехнуться.

Движения его были мучительно медленными, словно он сражался с могучим течением Темзы, но он сумел подняться на ноги, попутно подобрав клинок Страйкера.

Страйкер тоже пытался встать, но пламя мучительной боли отдавалось в каждой частичке тела - животе, голове, ногах и руках, прижимая его к земле.

Мейкпис склонился над ним.

– Мне чертовски жаль тебя покидать, - прохрипел он, выдавливая каждое слово, - но у меня важная встреча, о которой ты, несомненно, осведомлен. Сэр Рэндальф должен добраться до Лондона.