– Мейкпис сказал мне, что это вы, сэр, - ответил Страйкер.
– Он думал, что взял надо мной верх, и решил напоследок поиздеваться, назвав имя своего хозяина, - Страйкер взглянул на Лизетт.
– Только вот Мейкпис мертв, а я выжил.

– В качестве доказательства вы приводите слова мертвеца?

Страйкер проигнорировал вопрос.

– Признаю, полковник, в это было трудно поверить. Но потом я вспомнил, что вы присутствовали на совете в Банбери. Вы - один из очень немногих людей, кто знал, что меня послали в Хэмпшир и зачем.

Саксби ничего не ответил, лишь его плечи поникли.

– Почему, Джон?
– с горечью спросил Руперт.

Саксби медленно покачал головой, его глаза сверкали, как горящие угли в уличной тьме.

– Мир меняется. Старые порядки отжили свое. Господу угодно повести эту страну новым путем, - он переводил взгляд с одного лица на другое.
– Англии судьбой предназначено стать республикой. Наша развращенная монархия должна быть уничтожена.

Страйкер вспомнил казнь, свидетелем которой стал после Эджхилла.

– Часть из нас находится внутри, в самом сердце вашей армии. Это слова капитана Форда.

– Они оказались правдивее, чем нам казалось, - ответил Руперт.
– Господи, а я ведь думал, он говорил о Блэйке.

– Блэйк был никем, - сказал Саксби, - просто пешкой, - неожиданно он усмехнулся.
– Я не боюсь. Это восстание направляет длань Господня. Оно благословенно. Суд надо мной лишь поможет еще большему количеству людей узнать о том, что король Карл нечист на руку. А узнав об этом, они присоединятся к числу сторонников парламента.

– Нет, - спокойно сказал Руперт.
– У вас не будет возможности поупражняться в красноречии, полковник, - он повернулся к сержанту Скеллену.
– Следов не оставлять.

– Я удивился, что ты не отправилась на побережье сразу по окончании сражения, - произнес Страйкер, когда они перешли на противоположную сторону дороги. Вдвоем с Лизетт они медленно прогуливались по улице, держась за руки.

– Тогда я не смогла бы увидеть твоего триумфа. Что теперь будет?, - нахмурилась она.
– Я имею в виду ход войны.

Страйкер задумался на мгновение, потом пожал плечами.

– Война продолжится. Брентфорд был возможностью положить ей конец, но мы позволили ей ускользнуть из наших рук. Сторонники парламента, воодушевленные тем, что случилось в Торнхем-Грине, станут еще более опасными с наступлением нового года.

– Значит, новые битвы? Новые убийства?

– Пожалуй, так.

– Зато ты будешь в своей стихии, - насмешливо заметила она.

– Как и ты, - мгновенно парировал Страйкер.

– Туше, месье,- засмеялась Лизетт.

Страйкер остановился и, наклонившись, полушепотом спросил:

– Что насчет рубина? Его и в самом деле можно продать в Европе по цене, которая позволит королю нанять многочисленную армию?

Лизетт покачала головой.

– Нет.

Страйкер застыл на месте.

– Пойми меня правильно, mon amour, это сокровище исключительной ценности, - она придвинулась ближе. Сунув пальцы за корсаж, Лизетт быстро извлекла оттуда небольшой сложенный кусок пергамента и бережно развернула.
– Вот для чего меня посылали. Я не знала, что это, как и большинство мятежников, его охранявших. А вот вор должен был знать.

Представляя себе последствия, Страйкер нахмурился.

– Саксби?

– Возможно. Но я бы не хотела, чтобы его допрашивали, - сказала она, протягивая Страйкеру пергамент, - поскольку никто не должен об этом знать. Это письмо дороже всех драгоценностей Уайтхолла.

Своими серыми глазами Страйкер пробежал по линиям черных букв на пергаменте и внезапно рассмеялся.

– Это любовное письмо.

– Королеве от короля.
– кивнула Лизетт.
– Очень романтично.

Страйкер перечитал письмо заново, а потом еще раз. Написанное рукой короля Карла, оно выражало его вечную преданность королеве Генриетте-Марии. Страйкер уже собирался вернуть письмо Лизетт, когда в глаза ему бросилась последняя строчка, и он понял.

– Молю Матерь Божью всегда хранить тебя и направлять, - вслух прочитал он.

Страйкер уставился на Лизетт.

– Всего одна строчка, - сказала француженка.
– Но в руках мятежника...

– В руках мятежника, - тягуче выговорил Страйкер.
– письмо обретет страшную, разрушительную силу. Бесспорное доказательство папистских предпочтений короля. Он может попытаться опровергнуть это, сказать, что всего лишь хотел выразить свои чувства к жене.

– Но ущерб всё равно будет причинен, mon amour. Это его почерк. Одного этого будет достаточно.