– Нашли что-то, капрал?
– спросил Страйкер.

О'Хэнлон широко ухмыльнулся.

– Так точно, сэр. Так точно.

За ольстерцем показалась другая фигура, одетая со вкусом, со льстивыми и смазливыми чертами лица и определенно безоружная. У вошедшего были рыжие волосы, подобно гриве ниспадавшие ему на плечи, опрятная рыжая и острая бородка и золотые серьги, поблескивающие в ушах.

– Приветствую, капитан, - произнес Илай Мейкпис.

Возможно, Лизетт Гайяр и предпочла любовнику королеву, но выбор оказалось сделать намного сложнее, чем она призналась Страйкеру.

Теперь их пути вновь разошлись: Страйкер продолжил путешествие на юг, а миссия Лизетт привела ее на север, но тем не менее, она думала о нем, пока ехала под мелким моросящим дождем и пронизывающим ветром. Когда она оставила его в тот июньский день, то верила, что окажется сильной и достаточно стойкой, чтобы уйти без всяких угрызений совести. Но их безумное совокупление в лесной чаще пробудило эмоции и воспоминания, которые, как она считала, находятся под контролем.

После того, как они с отцом Бенджамином, миновав массивные ворота Басинга, перешли через мост реку Лодден и вошли в тень, отбрасываемую густым лесом вдоль северной дороги, они вместе помолились. Это было странным опытом, ведь он был англиканцем, а она - католичкой, но как и королева Генриетта, Лизетт доверяла священнику. Когда они расставались в последний раз, она перегнулась с седла и нежно поцеловала его в щеку.

– За дело, Лизетт, - поспешно прошептал отец Бенджамин, пытаясь сохранить хладнокровие.
– Крамб - надежный человек, - добавил он, ища во взгляде француженки недоверие.

– Вы действительно ему верите?
– недоверчиво спросила она.

Бенджамин покачал головой.

– Я научился никому не доверять. Но он выдает себя за человека короля. Кроме того, я щедро ему заплатил.

– Что ж, тогда приступим.

Священник кивнул.

– Он будет ждать вас на борту баржи "Баклан". Сообщите пароль, и вас примут на борт.

На этом они и расстались. Бенджамин Лэйни вернется к своей пастве, а Лизетт отвезет шкатулку в Гаагу, на уже триумфально представляла довольную королеву. Казалось странным, даже неправильным, везти драгоценный рубин в столицу Англии, где и подстроили его кражу, и где сильнее всего пылало сердце мятежа. Но это был единственный возможный путь на континент. Ее единственное спасение.

Илай Мейкпис по-акульи ухмыльнулся.

– Не думал, что мне доведется произнести эти слова. Но вы не иначе как манна небесная, капитан.

Они находились в уютных, заваленных свитками покоях сэра Рэндальфа Мокскрофта в глубине Лангриш-хауса. Быстро опустилась ночь, но и стены, и свитки, и мебель, и лица ярко освещали выстроившееся в ряд свечи.

После схватки солдаты вычистили клинки и обшарили мертвецов. Страйкер повернулся к этому занятию, столь распространенному среди солдат, слепым глазом. В конце концов, какая польза покойнику от имущества? Когда все карманы были проверены и выужены несколько монет, пуль, ножей и патронов, трупы сложили в ряд, плечом к плечу, на траву неподалеку от крыльца, где пал Джаред Дэнс. Всего их было восемь: Дэнс, Мэрроу и его шесть сыновей.

Когда Страйкер заметил ухмыляющееся лицо Илая Мейкписа, ему захотелось рвануть через всю прихожую, перепрыгивая через неподвижные тела и разбросанное оружие, и записать еще один труп на счет мясника. Но Ланселот Форрестер остановил Страйкера.

– Сейчас не время и не место для убийства, - задыхаясь, возразил Форрестер.

Страйкер всё понял. Даже несмотря на щедрую жатву смерти и разрушения, он не мог позволить своим людям наблюдать за хладнокровным убийством.

– Они доблестно и искусно сражались,дружище. Покажем им, что эти люди умерли за более доблестное дело, нежели удовлетворение жажды крови.

Форрестер, не в первый уже раз, охладил пыл Страйкера, и забрызганный кровью капитан смог взять себя в руки.

Мейкписа, Бейна и Мокскрофта взяли под стражу до начала допроса, и погребение мертвецов прошло с молчаливой торжественностью.

Выжившим также требовалось время на осмотр ран. В основном, это были колотые раны или порезы, хотя Бейну сломали нос стволом мушкета, а О'Хэнлону требовалось перевязать голову - пуля чиркнула по левому виску. Рана Страйкера, хоть и причиняла сильную боль, оказалась поверхностной. Её небрежно зашил кривым швом сержант Скеллен.

– Совсем как новенький, - произнес Скеллен, туго перевязав живот капитану, чтобы не дать ране открыться.

Двумя часами спустя, Страйкер и его офицеры, Форрестер и Бёртон, стояли перед большим столом из массивного темного дерева. С другой стороны, взгромоздившись в огромное кресло, смахивающее на трон, сидел капитан Илай Мейкпис. За его спиной с суровым лицом и поигрывая бицепсами, словно нубийский раб времен Римской империи, возвышалась гигантская туша Малачи Бейна.

Скеллен и О'Хэнлон караулили парадный и задний входы в дом. Страйкер не был расположен рисковать.