Шеф сказал - боец сделал. Сижу, не кимарю, сахар в мелкую пудру перетираю, пока отфильтрованная вода в самогонном аппарате доходит. Обитус в это время круг чертит, да дрова на костер собирает.

– Слышь, жрец. А почему Степан мне про промежуточные процессы ничего не рассказывал. Он ведь алхимик покруче тебя будет.

– Степан - халтурщик. Ему нужно побольше разных зелий наклепать, из тех что спросом пользуются и побыстрее. Ну, сделает он зелье бодрости по всем правилам, ну выставит на продажу. А кто его купит? Чем лучше препарат, тем дороже. А кому, в Лосиных Вырубках, может понадобиться зелье восстанавливающее сто тысяч бодрости за двести золотых? Вот и выдает ширпотреб массой, хотя на эксклюзив способен. Ты у него чем занимался?

– Едкие корни в ступке перетирал.

– Понятно. Самую неприятную часть работы на тебя взвалил. Дебафнуло немного корешками? Руки чесались и нос распух?

– Да, было дело. А еще чихал как ненормальный.

– Вот, самую вредную работу ты как умел сделал. Испортить не испортил, но разбавил своим низким уровнем Алхимии высокий уровень Степана. И на пару вы вполне недорогое и ходовое зелье сварганили. Ладно, заканчивай приготовление, а я пойду поищу тебе чего-нибудь.

Зелье готово и залито в склянку. Уже и оборудование запаковано обратно в мешок, а Обитуса все нет и нет.

– Показывай, что получилось, - внезапно раздался из темноты голос некроманта.

– Фак. Так и заикой стать недолго, - сорвалось у меня вместе с вспышкой сработавшего амулета.
– Нельзя же так к бесу подкрадываться.

– Наблюдательность и Ночное Зрение качай, - заявил учитель забирая зелье.
– Неплохо. Восстанавливает бодрость по четыре с половиной пункта в секунду в течении минуты. А это тебе. Он швырнул мне под ноги подгнившую тушку енота.

– Мля!

Треск, удар. Минус один жизни.

– Я это есть не буду...

– Это не еда, это - чучело. Сейчас новому заклинанию обучу, будешь на зомби отрабатывать. Заклинание - "Усиление Удара". Ни к какой школе магии оно не относится, но помогает наносить сильнее урон и дает шанс на крит. Стоит двадцать маны. Срабатывает очень просто. Представь себе, что в каждый удар посохом ты вкладываешь частичку себя. Свое желание поломать, сокрушить, уничтожить, - говоря, Обитус одновременно возложил руки на очерченный ранее круг и кастанул "Проклятую Землю". Тут же в этом месте начала чернеть и увядать трава.

– Бей с яростью, вкладывая энергию в каждый удар.

Он положил дохлую тушку в почерневший круг и снова колданул. Енот открыл остекленевшие глаза и шипяще зарычал.

– Приступай. Зомби я запрограммировал, за пределы круга он не выйдет. Представь себе что это твой самый страшный враг. Он изнасиловал твою женщину, убил детей, выпил все виски, и смыл в канализацию весь кокаин. Вперед послушник! Пошел!

Усиленный удар у меня получился с первого раза. Воображение четко нарисовало себе гнилого, червивого енота-зомби, в форме спецподразделения по борьбе с наркотиками, поливающего бензином пакеты с кокаином. Я лупил его посохом раз за разом, усиливая удары магией. Когда мана закончилась, просто лупил используя палку как бейсбольную биту. Бодрость подошла к концу, выпил зелье и продолжил лупить. Енот тоже без дела не стоял. Он царапался, кусался, уворачивался от ударов. Но длина посоха и его привязка к кругу сделали свое дело, и очередной удар железного набалдашника обнулил его.

– Для первого раза неплохо, но не забывай, что у посоха два конца и острием тоже можно бить. А теперь садись ужинать.

Нет, все-таки прикольная вещь магический мешок. Обитус достал из своего две порции тушеной картошечки, с грибами, мясом и луком. Горячая, шкворчащая, как будто только из печки. Оказалось, если готовую пищу положить в мешок, то во-первых она медленнее портится, а во вторых, пока ее срок годности не вышел, ни вкус, ни цвет, ни даже температуру она не меняет. Так что в мешке и пиво остается холодным, и шашлык горячим, и мороженное не тает. Поели. Обитус за медитации принялся, а я спать пошел.

Еще через несколько дней мы дошли до горной гряды. Кажется, горы вот они, рукой подай. Но топаешь, топаешь по степи, а они все стоят на одном месте и ни каплю не приближаются. Но рано или поздно показалось плато, а затем обнаружилась текущая перед ним желтая речка.

– И как мы ее переходить будем?
– Спросил я некроманта, взирая на непреодолимую преграду.

Река поражала. Она медленно несла свои мутные, желтые воды в окружении вязких, илистых берегов, по которым ползали гигантские розовые слизни. Степь, доходя до реки, резко обрывалась, и на другом берегу начиналось каменистое плато, до самого подножия высоких гор. В иле болотистых берегов местами торчали верхушки затонувших круглых валунов, на которых местами расположились крупные птицы, напоминающие пеликанов, с кожистыми крыльями как у летучих мышей. Внезапно, один из валунов приподнялся и медленно пополз, обнаружив гигантскую черепаху.

– А вот и подвозка, - обрадовался непись.
– Сейчас транспорт соорудим..., - и на ближайшую черепаху был направлен "Прах".

Серое облако окутало валун, разогнав пеликанов. Черепаха разволновалась и попыталась отползти в сторону, где ее настигло новое облако. Через двадцать минут все было кончено. Все попытки животного выползти из зоны дебафа на корню пресекались некромантом и в конце концов черепаха задохнулась. Потом Обитус поднял ее в виде зомби, и необычное транспортное средство, приняв двух пассажиров, начало медленно пересекать реку. Дальше начался ад. Из желтых вод выныривали шестиногие кайманы. Пузырями всплывали летающие медузы. Время от времени, из-под мутной воды, выглядывали длинные шеи, с зубастыми пастями. Некромант не зевал. Первого забравшегося на панцирь крокодила он наколол на острие костяного посоха и тут же поднял в виде зомби. Пока крокодил перекусывал длинные шеи неизвестных зверей, скрывающихся под водой, Обитус сбросил с панциря еще несколько крокодилов, попутно оторвав от задницы ученика присосавшуюся медузу, и обратив ее, направил отвлекать двух более крупных товарок. Через некоторое время вода вокруг черепахи просто кипела. Живые дрались с зомби, что бы умерев воскреснуть и нападать на живых. Хрупкие длинные шеи уже боялись высунуться из-под воды, и только две из них, оторванные и обращенные, покачивались, как две змеи, защищая Попрыгунчика. Желтая река окрасилась в алый цвет и кильватер черепахи четко обозначался широкой полосой из всплывших потрохов, оторванных конечностей и прочей нетонущей пакости. В конце-концов плавсредство достигло противоположного берега и окончательно сдохло.