Шрифт:
Алексей задумался. Забирать друга к себе, в переулок Двенадцать Тополей, ему не хотелось. Места, конечно, хватит, но… Неужели разрушить свой маленький рай? Оставлять в госпитале тоже нельзя. И он пошел на поиски лечащего врача.
Доктор оказался, как водится, желчным и циничным. Он раздраженно повторил Алексею свое заключение: нужны время и покой. Сыщик спросил, а нет ли у уважаемого эскулапа на примете частной квартиры близ госпиталя? Чтобы с едой и уходом. Разумеется, все будет оплачено. Врачебный надзор пойдет по особому тарифу…
Хирург сразу сделался любезным. Квартиру сыскать можно. Да хоть бы он сам готов потесниться ради доброго человека! Флигелек у него порядочный – вон его видать. Уход само собой, и питаться господин Титус будет от его, доктора, кухарки. Мастерица! С врачебным надзором две недели такого проживания обойдутся в тридцать пять рублей.
Лыков вручил доктору требуемые деньги и попросил перевести больного во флигель немедленно. Решив дела друга, он поехал в полицейское управление. Капитан Скобеев встретился ему на пороге.
– Здравствуйте, Алексей Николаевич! – обрадовался он. – Уже на ногах? Хотите поучаствовать в допросе Муллы-Азиза?
– А то!
– Поедемте на Кашгарскую.
По дороге Иван Осипович рассказал, что казначей юлит. Все, что связано с шайкой курбаши Асадуллы, он изложил подробно и ничего не скрыл. А вот убийство штабс-ротмистра Тринитатского обходит молчанием. И очень пугается, когда его спрашивают об этом деле.
После случившегося в тюремном замке полицмейстер не доверял своим коллегам. Поэтому и Абнизов, и Мулла-Азиз сидели теперь на гауптвахте Первого стрелкового батальона. Допускали к ним лишь самого Скобеева и тех, кто приходил с ним.
Казначей, увидев новое лицо, сразу съежился.
– Правильно напугался, – сообщил ему Лыков. – Пришло время ответить на главный вопрос: кто убил штабс-ротмистра Тринитатского.
– Еганберды…
– Это мы знаем без тебя. Мы даже знаем, зачем его убили. Чтобы отобрать землю у кишлака Анги-ата. И нажиться, и восстановить при этом его жителей против русской власти. Так?
Мулла-Азиз молча кивнул, пораженный.
– Есть то, чего мы не знаем, но очень хотим узнать. Кто заплатил за убийство офицера?
Казначей в ужасе вобрал голову в плечи и стал ей отчаянно мотать.
– Обговаривал иргаш [56] . Я ни при чем…
– Ты боишься тех людей больше, чем нас, – согласился сыщик. – Но я тебе сейчас докажу, что нас надо бояться сильнее.
Барантач испуганно поднял голову.
– Те просто зарежут тебя. А мы повесим. Но перед этим еще будем мучить, пока ты не скажешь нам все, что знаешь. Слыхал про дисциплинарную роту?
– И… ну…
– Отдадим тебя туда. С приказом разговорить. Знаешь, как это делается?
56
Иргаш – то же, что и курбаши: главарь шайки.
– Нет… – прошептал Мулла-Азиз.
– Очень просто! Никакой еды тебе не дадут. Только солонину, которая сделана из мяса нечистой свиньи. Откажешься – подохнешь с голоду. А если съешь, захочется пить, но воды тебе не полагается – пока не признаешься во всем. Ну? Поехали туда?
Казначей посмотрел на полицмейстера, но тот сидел с каменным лицом и грозно шевелил усами.
– Ва… ваше высокоблагородие, но ведь меня зарежут!
– Мне плевать! – рявкнул Иван Осипович. – Твоя шайка убила моего лучшего городового! И много истребила других людей! Жри свинину и отправляйся в ад, сволочь!
С минуту все молчали. Лыков покосился на полицмейстера, тот крикнул, оборачиваясь:
– Конвой, ко мне!
– Исламкуль… – прошептал арестант.
– Как? – наклонился Иван Осипович. – Исламкуль?
– Да. Он заплатил за убийство офицера.
– Откуда ты знаешь?
– Я сам принял от него деньги.
– Велено было убить на землях кишлака Анги-ата?
– Именно там.
– Для чего?
– Я не знаю. Но это было главное условие.
– Сколько запросил курбаши?
– Две тысячи золотом.
– Золото было из банка Карали? Отвечать!
– Да.
– От чьего имени пришел Исламкуль?
Казначей переменился в лице:
– Я не знаю! Я не знаю!
Скобеев встал.
– Ладно. Ты принял правильное решение, поэтому в дисциплинарную роту мы тебя не отдадим. Пока.
– И меня не станут насильно кормить свининой? – обрадовался туземец.
– Нет. Пока.
– ?
– Сиди и думай, что еще имеешь нам сказать. От этого зависит твоя дальнейшая судьба. Ты уже натворил дел на виселицу. И лишь помощь властям может тебя спасти.