— Да уж, старший лейтенант, мне сейчас только шутить осталось. Давай побыстрее отыскивай свою печать, и я дальше покачу!

— Так всегда бывает, когда нужно, то никогда ничего не найдешь. — Федосеев задвигал ящиками письменного стола, пошуровал среди разложенных папок. — Ага, кажись, нашел, — сунул он в ящик руку.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Маврин.

— Да что же ты будешь делать-то, — в отчаянии произнес старший лейтенант, — не та! Наверное, дома оставил, я ее как-то с собой забирал. Надо будет сходить. Вы уж на меня не сердитесь, товарищ майор.

— Ну дела… — майор обескураженно развел руками.

— Может, вы бы пока покурили, а я печать поищу. Надо же вам разрешение на проезд проставить. Только я бы хотел сначала еще с вашей спутницей побеседовать.

— Так вы что, не доверяете майору СМЕРШа?! — нахмурив брови, спросил Маврин.

— Ну что вы, товарищ майор, разве это возможно! — искренне возмутился Федосеев. — Просто выполняю инструкции. Если я их нарушу, так вы меня первый же и накажете. Не переживайте вы так, папироску не успеете раскурить, как я вернусь.

Вытащив из кармана портсигар, майор достал папиросу, жестко напомнив:

— Одна папироска, старший лейтенант. Дальше я тебя терпеть не намерен. Задержишь еще на минуту, ответишь по всей строгости!

И, не дожидаясь ответа, вышел, громко хлопнул дверью.

Федосеев выглядел обескураженным.

— Какой строгий у вас начальник и никак не хочет понимать, что с меня ведь спрос небольшой.

— Он ведь не только мой начальник, но еще и мой муж, — сдержанно заметила девушка.

Голос у нее оказался глубоким и низким, что никак не увязывалось с ее кроткой внешностью.

— Суров ваш супруг. Вам-то не попадает? — посочувствовал Клавдий.

— Всякое бывает.

Разложив на столе карту, Федосеев продолжил:

— Э-эх, в наше время все грамотные, развели писанины больше, чем нужно. Одному докладные пиши, другому отчет по-быстрому сдай, третьему объяснительную предоставь. Делом не дают заниматься! Вот только тем и приходится заниматься, что бумаги всякие составлять. А все отчетность, будь она неладна! — посетовал Федосеев. — Без нее никуда! И попробуй не зафиксировать! Вот сейчас мне нужно и вас тоже оформить, написать, из какого района вы выехали, куда направляетесь, по каким дорогам передвигались. Ну, это сейчас мы с вами быстро оформим. Покажите, пожалуйста, товарищ младший лейтенант, по каким дорогам вы ехали от дислокации вашего штаба.

В глазах женщины промелькнула растерянность, продолжавшаяся какое-то мгновение. Уже через секунду Федосеева наотмашь резанул ее холодный взгляд.

— Товарищ старший лейтенант, вы забываетесь! На каком основании я должна показывать вам пути нашего движения? Это военная тайна!

Федосеев раздосадованно почесал затылок:

— Что-то не пойму я вас. Откуда же здесь военная тайна? Вы ведь только дороги покажете, по которым двигались.

— Я уже вам сказала, что отчитываться буду только перед своим командованием!

— Ну что ты будешь делать! — виновато хлопнул себя по бокам Федосеев. — Ладно, спрошу тогда у товарища майора. Может, он мне ответит. Вы бы пока подождали в коридоре. — И, глядя на двух милиционеров, стоящих у входа, укорил: — Василич, ну чего ты вылупился-то? Проводи младшего лейтенанта. И компанию ей составь. Чего человека-то в одиночестве держать. Побасенку ей какую-нибудь расскажи, ты это умеешь. И так они на нас в большой обиде.

— Как скажете, Клавдий Федорович, посижу.

— Эх, деревня ты, Василич. По уставу надо общаться. Ведь мы же не партизаны какие-нибудь, а народная милиция! Что о нас товарищи с Прибалтийского фронта подумают.

Василич смущенно кашлянул в кулак:

— Так-то оно, конечно, так. Только ведь я действительно из партизан. Еще в Гражданскую с Колчаком воевал. Пойдемте, товарищ младший лейтенант, посижу я с вами, байки могу потравить, а то и вправду могут подумать, что тут у нас никакого обхождения.

Василич с Шиловой вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

Федосеев тут же выглянул в окно. Майор прохаживался у порога, нервно покуривая. Разговора ни с кем не заводил, держался достойно. Даже вскользь брошенного взгляда было достаточно, чтобы понять — спокойствие давалось майору непросто. Милиционеры, стоявшие неподалеку, не осмеливались нарушать одиночество майора СМЕРШа, только иной раз бросали в его сторону любопытные взгляды.

Распахнув окно, Федосеев крикнул:

— Товарищ майор, все улажено. Заходите.

— Наконец-то! — зло швырнул Маврин себе под ноги папиросу и, решительно поднявшись на крыльцо, распахнул дверь.

— Что, отыскалась печать? Давайте мое служебное удостоверение.

— У меня один вопрос имеется, товарищ майор.

— Что у тебя там еще?

— Вы бы показали, какой дорогой двигались с места дислокации. Я тут спросил у младшего лейтенанта, а она говорит, что это военная тайна.