— Заложим взрывчатку под стены, соединим между собой кабели, потом сработает электродетонатор, ну а взрыв поднимет всю эту конструкцию на воздух.

Никакого намека на шутку. Абакумов говорил всерьез, посвящая директора в технологию подрыва. Конечно, он не рассчитывал услышать бесшабашного восторга с его стороны, но вот одобрительное кивание было бы вполне кстати. Но толстяк оторопело молчал и непонимающе хлопал белесыми ресницами.

Директор завода почувствовал, что в этот самый момент он как бы начинает понемногу сдуваться и терять в весе.

— Думаю, что пыли будет много. Здание старое, одна труха! Но вот пожара, пожалуй, избежим. Хотя на всякий случай пожарный расчет должен быть начеку.

— Зачем взрывать-то? — не выдержал директор. — Нельзя ли как-нибудь по-другому?

Виктор Семенович с высоты своего роста внимательно посмотрел на директора и удивленно спросил:

— А чего вы так волнуетесь? Беспокоитесь, что останетесь без работы? Это вы зря! Не переживайте, время сейчас военное, дело на всех найдется.

— Жаль… Как-то неожиданно.

— Например, в ГУЛАГе можно цех открыть по производству мебели, сейчас это практикуется. Говорю вам потому, что сам налаживал подобное производство… Ладно, ладно, не воспринимайте мои слова буквально. Сделаем вот что: вы займитесь своими делами, подумайте, что отсюда можно вывезти без лишнего шума. А мне тут с товарищем переговорить нужно, — кивнул он на своего спутника в гражданской одежде.

Директор завода откатился на коротеньких ножках в сторону административного корпуса. Кажется, он понял, что тут лучше не спорить.

— Значит, немцам нужен именно этот объект?

— Точно так, товарищ заместитель наркома, — ответил Тойво Пюхавайнен.

— Вот они его и получат. — Посмотрев на часы, Абакумов сказал: — Сейчас восемь часов вечера. Торопиться не будем, пусть ночью отсюда вывезут все мало-мальски ценное, а потом группа саперов заложит взрывчатку и взорвет здание. Не переживай, все будет выглядеть очень убедительно.

— А я и не переживаю. Шифровка уже отправлена, я написал, что на заводе у меня работает хороший знакомый, вот он и посодействует мне в закладке взрывчатки.

— Со своей стороны мы дадим в прессе информацию о том, что в Москве взорван важный военный объект, а уж она быстро доберется до твоих шефов. Так что ты еще получишь Железный крест!

— У меня уже есть один.

— Значит, будет второй, — усмехнулся Абакумов.

Подъехал грузовик и, остановившись у закрытых ворот, дважды нетерпеливо просигналил. Из будки, придерживая слетавшую фуражку, выскочил начальник охраны, но, заметив в кабине угрюмого майора в форме сотрудника НКВД, разобрался в ситуации без пояснений.

— Открывай! — махнул майор рукой.

Въехав во двор, грузовик сделал небольшой разворот и остановился недалеко от КПП. Из кузова, не торопясь, попрыгали солдаты. Двое из них, откинув борт, осторожно подняли ящик. Работы по минированию завода начались.

— Я вот что хотел у тебя спросить, — Абакумов медленно направился к машине, — а тот человек, о котором ты мне говорил, Полипов, куда он от вас отбыл?

— В рижскую разведшколу, товарищ заместитель наркома.

Абакумов шел медленно, увлекая за собой собеседника.

— А может, не в школу, а в какой-нибудь госпиталь?

— Хм… Вполне может быть. Дело в том, что половину здания в рижской разведшколе занимал госпиталь. Госпиталь этот курируется подразделениями СД, и мне думается, что там производят операции по изменению внешности.

— Мы получили радиограмму, что человека из вашего лагеря перевели именно в такой госпиталь. Его держали отдельно ото всех, у него была своя палата, а однажды к нему туда даже приезжал Шелленберг.

— Вы уверены?

— Абсолютно! Как разведчик Шелленберг всегда непредсказуем. Весьма ценное качество… В тот раз было то же самое. Перекрыли все выходы и входы из корпуса. Потом к дверям подъехал черный «Мерседес-Бенц», и из него вышел бригадефюрер Шелленберг…

Абакумов замолчал, посмотрел, как суетятся во дворе саперы и рабочие, одобрительно кивнул. Что ж, дело налажено. Он решительно шагнул к машине:

— Поехали! Надо обсудить еще кое-какие вопросы.

«Сатурну. Ваше задание выполнено. Сегодня вечером в Люблине нашей диверсионной группой взорван оружейный завод, производящий реактивные снаряды. Алекс».