– Проблема в том – не могу себе представить, что говорю это, – что получится, как будто я тебя использую. А это, – я замолчал, стараясь найти слово поточнее, – неправильно.

Мне показалось, что я услышал чуть заметный шорох за дверью. Судя по Элисон, она его точно услышала.

– Космо, ты это сейчас сказал, – прошептала она, придвинувшись ко мне, – с таким… с таким благородством! Может быть, ты этого и не хотел, но завел меня до невозможности. Ты можешь просто полежать со мной рядом, пока я… решу свои проблемы?

– Могу, – согласился я.

Следующие двадцать минут я, с трудом сдерживая смех, наблюдал, как Элисон гладила и похлопывала себя по различным частям тела, сопровождая все это громким набором сексуальных звуков: хриплыми стонами, причмокиванием и каким-то полубезумным лошадиным ржанием, которое в самом конце перешло в крещендо звуков, чаще встречающихся в дешевых порнографических фильмах.

Все это показало мне, что секс, если только ты сам не принимаешь в нем непосредственное участие, может быть и невероятно смешным.

А так как я никогда ранее от секса не отказывался, то для меня это было оглушительным откровением. Это дало мне ощущение власти, которое до этого я никогда не испытывал.

Так вот что значит ощущать себя женщиной, подумал я, вот что значит иметь полное сексуальное превосходство в отношениях.

Когда последние спазматические вздохи Элисон утихли, я сказал:

– Мне надо позвонить.

Включив свет, я снял трубку гостиничного телефона и набрал номер своей комнаты. Элисон услышала, как в соседнем номере зазвенел телефон.

– Какого…

Подняв палец и поднеся его к губам, я призвал ее к молчанию. Куинн ответил на звонок, произнес несколько слов, и я сказал: «О’кей». Затем предложил, повесив трубку:

– Элисон, нам надо поговорить.

Она села в кровати и прикрыла грудь руками – жест, который показался мне странным, принимая во внимание то, что только что произошло.

– Что происходит? – Женщина отчаянно старалась говорить твердым голосом, но безуспешно.

– За этой дверью находятся два трупа.

Ее глаза расширились. Инстинктивно она перевела глаза на дверь в соседнюю комнату, а потом опять посмотрела на меня.

– О чем ты? – последовал вопрос.

– Элисон, ты мне нравишься, – посмотрел я на женщину, – но сейчас ты влипла в историю, которая гораздо опаснее, чем ты можешь себе представить. Впрочем, я очень постараюсь, чтобы тебя не убили, потому что хочу предложить тебе работу после того, как все это закончится.

– Ты что, думаешь, что я соглашусь торговать драгоценностями… – Что-то в моем голосе придало ей уверенности в своих силах.

– Элисон, послушай, я не ювелир…

Подождав, пока она усвоит эту информацию, я продолжил:

– …я ликвидатор, работающий на правительство. Убиваю террористов.

Элисон рассмеялась.

– Меня восхищает то, что ты можешь смеяться, когда в соседней комнате лежат два трупа. А умерли они потому, что ты и портье задумали ограбить меня сегодня ночью.

Смех прекратился.

– Помнишь громадного уродливого мужика, который следил за тобой сегодня вечером?

Элисон попыталась заговорить, но слова застряли у нее в горле. Она с трудом сглотнула и кивнула головой. Слушать про громадного, страшного мужика ей явно не хотелось.

– Его зовут Огастес Куинн, – продолжил я, – и он работает на меня.

В комнате повисла долгая пауза. Когда она наконец заговорила, то голос ее звучал совсем безвольно.

– И что же теперь будет? – спросила она.

– Теперь ты оденешься, мы перейдем в соседний номер, и там ты попробуешь вспомнить, кто эти два бандюгана, которые лежат там на полу. А потом мы поболтаем немного о портье и твоем парне.

– О каком парне?

– В Денвере. Аднане Афайе.

– О ком?

– Возможно, что ты знаешь его под другим именем. Но тот парень, с которым ты встречаешься в Денвере, это Аднан Афайя, хорошо известный террорист.

Резкий вздох Элисон прозвучал гораздо убедительнее, чем все ее сексуальные стоны, вместе взятые. Она побледнела, и казалось, вот-вот потеряет сознание. Или она была лучшей в мире актрисой, или действительно испугалась.

Ей опять понадобилось какое-то время, чтобы заговорить.

– Может быть, ты, как джентльмен, отвернешься, пока я одеваюсь? – спросила она.

– Нет.

– А почему нет? – Она решила попробовать еще раз.

– За сегодняшний вечер я отказался от настолько многого, что вполне могу сойти за святого. Так что не хочу лишать себя удовольствия увидеть тебя обнаженной – может быть, последний раз в жизни.