– Янис.

Подручный Мелихова медленно повернул голову в сторону собеседника, но руки не подал.

– Да нет у этого опера против меня ничего, понимаешь? Нет. Я не запалился. Ни разу, – Янис встал с нар и принялся нервно ходить по камере. – А если что, у Мелихова такие связи! Выкрутимся. Не впервой уже.

– У Мелихова? – Кисель с неподдельным удивлением посмотрел на собеседника. – Ты с Геннадием Геннадьевичем корешишься?

Янис резко остановился и первый раз за все время общения посмотрел на сокамерника. Кисель был среднего роста. На вид ему было сорок пять. Хотя ссутулившиеся плечи и паутина морщин вокруг глаз делали его старше.

– А ты сам-то тут что делаешь? – не отвечая на поставленный вопрос, поинтересовался Янис.

– То же, что и ты. Только мне мокрое дело хотели пришить. Но у них против меня никаких доказательств. Не такой я лох. Не первый раз замужем, как говорится, – Кисель коротко рассмеялся. – Я, конечно, между нами говоря, за душой кое-что имею. Но хрен они меня за жабры возьмут.

Янис сел рядом с Киселем. Тот, убедившись, что его слушают, продолжил:

– С напарником дело у нас на двоих было. Тачки гоняли с Севера. На пахана, естественно. Но, понятно же, кое-что и для себя везешь. Калым должен быть. Ну, и кореш мой зарвался, на себя стал одеяло тянуть. А не отдашь долю свою, пахану, говорит, заложу, что левый товар на его фурах гонишь. Я его и решил поучить мальца. Думаю, перышком его пощекочу. Ну, типа стариной тряхну. Я в свое время за это перо всю молодость отсидел на нарах. Но тогда отмазаться удалось. А то бы на пожизненный загремел. Короче, он возьми да и кони брось. Кто же знал, что так получится? Квалификацию я, видать, потерял.

– Свидетелей не было? – Янис бросил на пол недокуренную сигарету и затушил ее ботинком.

– Нет. Если бы были, я бы здесь не сидел с тобой. А так завтра отпустят. Стопудово.

– Завтра? – взгляд Яниса устремился на сокамерника. – Слушай, Кисель, маляву передашь Мелихову?

– Не вопрос, – собеседник, последовав примеру Яниса, бросил на пол сигарету, затем слез с нар и раздавил ее ботинком. – Если у тебя Мелихов в друзьях, он тебя отмажет. Верняк!

– Да и нет у них ничего против меня, я же говорю! – взорвался Янис. Он вновь спрыгнул с нар и заходил взад-вперед. – У Мелихова, правда, последнее время чердак уносит. Это бывает. Да... Но он же понимает: если что, я молчать не стану. Я и его за собой потяну.

– Ты, видать, с ним тесно был связан, – Кисель, не спуская с Яниса глаз, следил за его перемещениями по камере.

– За безопасность я у него отвечаю. Но это только так, типа для названия. А на самом деле он на меня все свалил. Я все и делал. Статуэтку потеряли – я ищи. Баба сбежала – я этим занимался. Казино его же человек обчистил, а я разруливай! Но я не запалился даже нигде! Врубаешься? – Янис распалялся все больше и больше. – Нет у Чертышного никаких доказательств. Блефует, сука! Статуэтку эту поганую я не крал. Руки у меня чистые. Я даже не заказывал ее. Мелихов сам все переговоры с исполнителями вел. Сандаев?! А ты докажи, что это я его с балкона кидал. У меня «быки» для этого есть. Я своих отпечатков нигде не оставлял. Никто не докажет это. Оружия у меня нет. Я от него чисто избавился. Не мальчик. Дружок его, которого мы спалили?.. Это да... Но опять же недоказуемо, что я. А то, что мы Платона накрыли, так это больше к Мелихову вопросы должны быть. Все знают, что Платон шулером был. А я по казино нигде не прохожу.

Кисель усмехнулся.

– Да я в сравнении с тобой – младенец невинный, – он отодвинулся к краю нар, освобождая место для сокамерника. – В наши времена, если бы я столько наделать успел, меня бы точно упекли на всю жизнь.

– А ты пойди, докажи, что это я Платона уложил. Свидетелей нет. Кто докажет, что это я стрелял? Правильно?

– У тебя бумага-то для малявы есть? – поинтересовался собеседник.

– На пачке на твоей накарябаю, – Янис присел рядом с Киселем.

– А тут и карандашик такие же, как мы с тобой, горемыки припрятали.

Кисель сполз с нар и направился в дальний угол камеры. Рядом с дверью он присел на колени и вынул из стены небольшой кусок штукатурки. Из-под нее торчал огрызок карандаша.

– На, пиши, – Кисель приблизился к Янису и протянул ему карандаш.

– Сигареты давай, – Янис выставил перед собой раскрытую ладонь.

Кисель вынул из пачки оставшиеся несколько сигарет и протянул пачку Янису. Сунув одну сигарету за ухо, он аккуратно положил остальные на нары.

– Курить захочешь – возьмешь.

Кисель прошелся по камере и остановился под высокой зарешеченной амбразурой у самого потолка.

– Слушай, кореш. Ты только язык не распускай. Все, что я тебе здесь сказал, между нами останется, – Янис аккуратно разорвал стык пачки из под сигарет, расправил сгибы и принялся писать.

– Само собой. О чем базар? Мог бы и не предупреждать, в натуре.

Принцесса села в кресло напротив телевизора и обхватила себя руками за плечи. Все окна были закрыты, в квартиру не проникало ни единого дуновения ветерка. И тем не менее девушку бил озноб. Минут десять она сидела без движения, пытаясь согреться, но из этого так ничего и не вышло.

Порывисто поднявшись с кресла, Принцесса быстро прошла в прихожую и подергала ручку входной двери. Ее закрыли снаружи. Девушку сковал самый настоящий страх. В душе прочно поселилось недоброе предчувствие. Не стоило ей отпускать Разгуляя. Нужно было настоять, уговорить его, переубедить... Сделать все что угодно, но только не отпускать.

Она вернулась в комнату. По щекам беззвучно струились слезы, но Принцесса даже не замечала их. Озноб усиливался с каждой минутой. Подняв руку и коснувшись лба, девушка тут же отдернула ее. Ощущение было такое, словно она дотронулась до раскаленной печки. Ноги подкашивались...