На кухне она выпила стакан воды. Затем еще один. Стало немного легче. Значит, это не простуда. Температура могла подняться и на нервной почве. Остановившись возле окна, Принцесса несколько раз шумно вдохнула и выдохнула. Ей нужно было успокоиться во что бы то ни стало. Если не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним.

Луна выскользнула из-за туч и осветила ее бледное лицо. Принцесса закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же появился образ Разгуляя. Их первая встреча утром, его улыбка... Затем картина, как Янис с подручным волокли его в сторону подвала... Избитый, привязанный к стулу. И потом... Напротив, такой жесткий, уверенный в себе человек на кухне у Пита.

«Девушку, которая спасла мне жизнь, я ему на растерзание не отдам». Спасла ли?..

Решение пришло мгновенно, как вспышка молнии, прорезавшая ночное небо. О чем она думала раньше? Почему сразу не поступила таким образом?

Не обращая внимания на озноб, Принцесса быстро прошлась по комнатам и отыскала то, что ей нужно, на журнальном столике рядом с креслом, в котором она сидела пять минут назад. Сорвала с базы трубку радиотелефона. Палец, подрагивая, застучал по кнопкам набора.

– Кто тебе это сказал?

Чертышный был заметно взволнован. Разговаривая по телефону, он не заметил, как на пороге кабинета появился сержант Денисов.

– Товарищ подполковник, вы просили... Я Киселева привел.

– Вот черт! – Чертышный прикрыл ладонью микрофон трубки и бросил взгляд на часы. – Ладно, входите.

Сержант отступил в сторону и пропустил в кабинет худощавого мужчину в серой футболке. Руки мужчины были сцеплены за спиной наручниками. Подполковник показал задержанному на стул возле своего стола и вновь обратился к невидимому абоненту на противоположном конце провода.

– Хорошо. Я все понял. Только... Надо в первую очередь успокоиться. Договорились? Я как раз сейчас этим и занимаюсь. Я все сделаю. Ладно...

Чертышный опустил трубку на рычаг.

– Вам удалось что-нибудь сделать? – подполковник перевел взгляд на Денисова.

– Да, товарищ подполковник. Показания задержанного записаны на диктофон, – сержант выложил перед Чертышным прибор, выполненный в форме миниатюрного мобильного телефона.

– Ну, давайте послушаем.

Чертышный откинулся на спинку стула. Сейчас его волновала совсем иная проблема. Комбинация, задуманная с Янисом при помощи подсаженной к нему в камеру «наседки», уже не имела такой актуальности. Все шло псу под хвост. Под ребрами болезненно заныло, а к горлу нежданно-негаданно подкатился тошнотворный ком. Чертышный сглотнул.

– Товарищ подполковник, вы бы наручники сняли с меня, – мужчина в серой футболке покосился на Чертышного.

– Рановато ты что-то об этом заговорил, Кисель. Пока у меня больше оснований содержать тебя здесь, чем отпустить, – Чертышный наблюдал за движениями сержанта, который, взяв в руки диктофон, принялся нажимать на кнопки.

– Обижаете, начальник, – Кисель состроил постную мину. – Я свою часть работы сделал. Вы бы видели, как я там распинался перед ним. Да я получше ваших оперов его раскрутил. Во мне талант, может, актерский погибает, товарищ подполковник... Я там такой спектакль перед вашим Янисом разыграл, что мало вам не покажется. Мне вообще в театре надо быть, а не в ментовке. А вы меня в изолятор временного содержания... Вот ведь несправедливость жизни!

– Помолчи, Кисель. Ты разговорчивый больно стал. Пока ничего еще не сделал, а уже на свободу просишься. Да я тебя за твои шалости мелкие мог бы на годочек-то упечь куда следует... – произнес Чертышный, но заключенный не дал ему договорить:

– Как? Товарищ подполковник! Да что это вы такое говорите?! Мы же договаривались. Раскручу вашего кадра – отпустите под честное слово. Ни о каком «годочке» разговора не было. Да я сейчас тогда!..

Киселев неожиданно вскочил со стула и ломанулся к сержанту.

– Да я тогда эту вашу штуку к едрене фене... Диктофон этот ваш...

– Сесть на место, Киселев! – рявкнул сержант и протянул диктофон с подсвеченным голубым монитором подполковнику.

– Мы так не договаривались, товарищ подполковник! – Киселев опустился на свой стул.

– Будешь так себя вести, точно ничего не получишь.

Чертышный нажал на панели цифрового устройства кнопку «воспроизведение». Комнату наполнили звуки шагов, гулко отдававшихся в стенах камеры. Чертышный взял диктофон в руку и приставил динамик к самому уху. До присутствующих доносились обрывки фраз двух собеседников, чьи голоса были записаны на носитель. Голос Яниса звучал все громче. Наконец, он полностью заполнил пространство кабинета Чертышного. Дальше Янис перешел на крик, и его уже можно было услышать в коридоре управления.

«...Статуэтку эту поганую я не крал. Руки у меня чистые. Я даже не заказывал ее. Мелихов сам все переговоры с исполнителями вел. Сандаев?! А ты докажи, что это я его с балкона кидал. У меня „быки“ для этого есть. Я своих отпечатков нигде не оставлял...»

– Все, этого достаточно! – Чертышный выключил диктофон и резко поднялся со стула. – Молодец, Киселев. Посидишь у нас до вечера, а после поговорим. Решим, что с тобой делать.

– Уводить задержанного, товарищ подполковник? – Денисов бросил взгляд на начальника.