Кандауров с Лоскутовым, прибыв на место преступления, сразу обратили внимание: ближе всего находятся пять шестнадцатиэтажных домов, дальше – широкая трасса, и снова – многоэтажки. Но трасса как бы разделяет районы, там, с той стороны, тоже есть мост и ров. А здесь – вот эти пять домов… Служебная овчарка тоже повела именно к этим домам, к двухэтажному корпусу детского садика, зажатого между ними. Там, в одной из беседок, обнаружились следы ночного пиршества – водочные бутылки, смятые разовые стаканчики. Кандауров дал задание участковым инспекторам и розыскникам: искать пьяную компанию. И он сам, и капитан Лоскутов тоже пошли по домам, опрашивать людей. Именно Михаилу дежурная старушка из одной многоэтажки сказала: «Вчера у Юрки гуляли день рождения. Ночью выходили куда-то, злые, нехорошие! Я им сказала, чтоб не шумели, людей не будили, так они… Ох, говорить даже стыдно! Потом только утром вернулись, и сейчас ещё там, всё пьянствуют! Родители-то Юркины уехали на дачу – пусть, мол, молодёжь сама празднует. Разве можно, ведь мальчишки ещё совсем!..»

Когда оперативники зашли в квартиру с незапертой дверью, увидели: несколько парней в полной отключке – кто на полу, кто на диване. Лоскутов помахал ладонью перед носом:

– Чуешь, Вик, запашок? Тут не только пили, планчик курили, это точно!

У двух спящих парней на светлых джинсах сразу разглядели рыжие пятна крови. В соседней комнате, на кровати, в невменяемом состоянии лежал сам именинник Юрка. У него в крови были не только штаны. Когда Викентий наклонился над ним, увидел на рубахе кровавый отпечаток ладони…

Четверо пьяных, накурившихся анаши парней увидели одиноко идущего через мост молодого человека. Он им просто не понравился… Сергей был спортсменом и старше этих семнадцатилетних молокососов, отбивался, но их было четверо. Когда его, забитого ногами и потерявшего сознания, отволокли под мост, Юрка достал складной нож. Озверевшие, уже не люди, они били студента ножом по очереди, потом ещё долго отмечали свою «победу» в детском садике.

… Хорошо, что с Михаилом всё обошлось. Наверное, есть смысл всё же именно сейчас взять отпуск – ведь они всегда работали на пару. А за месяц, глядишь, Миша совсем поправится, выйдет на работу…

Кандауров плотно прикрыл дверь палаты, оглянулся. Так и есть – Антон сидит за столиком дежурной медсестры, развлекает девушку! Он на неё сразу «положил глаз», как только они пришли в больницу! Побыл немного в палате у Михаила, а потом оставил коллег одних. Викентий улыбнулся: что ж, капитан Антон Ляшенко человек холостой, симпатичный, молодой! Впрочем, годы уже к тридцати приближаются, пора подумать и о женитьбе. А медсестра – это хороший вариант, если учесть, что здоровье Антона подорвано Чернобылем. Внешне об этом ни за что не догадаться: эдакий обаятельный крепыш!

Они шли от госпиталя пешком к управлению, разговаривали.

– Я слышал, капитан, вы московских бандитов ведёте очень плотно. Ждёте «Носорога»?

– Да, есть сведения: через два дня он приедет из Крыма. Тогда всех и возьмём.

Не так давно капитан Ляшенко был переведён из угрозыска в отдел по борьбе с организованной преступностью. А сейчас он был одним из руководителей операции, завершающей очень громкое дело. Полгода назад вооружённая банда ограбила крупную фирму по обмену валюты: налетели внезапно, убили двух охранников, кассиршу, случайного прохожего. С места происшествия они скрылись, но оперативники сработали быстро и через несколько дней повязали и главаря Филимонова, и его «команду». Однако двое опытных бандитов тогда ускользнули и бесследно исчезли. А месяц назад очень похожий налёт случился в Москве. Там в перестрелке погиб и один бандит – был опознан, как бежавший харьковчанин. Вот тогда капитан Ляшенко и возглавил группу по разработке связей бывшей банды Филимонова. Вскоре вышли на некоего тренера по плаванью одного городского бассейна. У него в доме – новеньком двухэтажном строении, – уже жили, затаившись, четверо крепких парней. Их опознали приехавшие коллеги из МУРа: да, это те самые налётчики. Но не было главного – главаря банды по кличке «Носорог». Ловко установленный подслушивающий аппарат позволил узнать: «Носорог» скоро прибудет сюда же, из Крыма, вместе со своей любовницей…

Антон Ляшенко уже несколько дней почти не отлучался от пульта связи с группами слежения. Вот только в госпиталь, навестить Михаила. Они – «два капитана», – хоть и не работали в такой тесной связке, как Кандауров с Лоскутовым, но крепко дружили.

– А вы, Викентий Владимирович, напрасно отказались перейти в наш отдел! Здесь совсем не тот разворот, и массшабы международные, и техническая оснащённость. Да и операции просто захватывающие! Для вашего опыта как раз…

Кандауров скупо улыбнулся:

– Я человек простой, простодушный. Мне поймать убийцу-одиночку – больше ничего не надо.

Антон засмеялся:

– Да уж, простоты необыкновенной!

Он хорошо знал: зачастую вычислить и изобличить преступника, работающего одного – хитрого, непредсказуемого, часто с психическими отклонениями, – гораздо сложнее, чем организованную банду. А у подполковника Кандаурова был принцип: лично «вести» преступника, самому разгадывать его загадки, самому арестовывать. Недаром подполковник был правнуком знаменитого ещё до революции следователя сыскной полиции Викентия Павловича Петрусенко, более известного, как «сыщик Петрусенко». И потом, Кандауров считал: если все кинутся ловить банды, кто же защитит простого горожанина от грабителя, вора, убийцы? А их ведь, преступников-одиночек, меньше не становится – как никогда захлёстывает волной бессмысленных, жестоких расправ, часто в наркотическом или алкогольном опьянении. Как, например, тот спившийся, потерявший человеческий облик убийца, на которого пришлось, как на настоящего зверя, идти облавой.

Это случилось минувшей осенью, Кандауров хорошо помнил, как всё начиналось. Люботин – так называется небольшой город недалеко от Харькова. На одном из хуторов, в своём доме нашли убитую старушку восьмидесяти лет. Избушка её стояла одиноко, да и она сама была одинокой. Но из ближних дач к ней ходили люди за молоком и яйцами. Пришли две женщины и нашли окровавленное тело. Местная милиция стала вести поиск, но через день – ещё одно нападение на одинокую старуху из близкого села. Но та осталась жива, хоть и сильно изранена. А через два дня – ещё одна жертва, вновь одинокая бабушка за восемьдесят лет…