– Мальчики, – сказал Барков, обращаясь к молодым людям. – Мы с Викентием Владимировичем поговорим наедине. Займитесь чем-нибудь.

Олег сразу кивнул:

– Да, папа… Костя, пойдём, я там привёз видеокассеты, очень интересные!

Они стали подниматься по винтовой лестнице на второй этаж, на ходу Константин дважды обернулся – то ли пытался взглядом что-то подсказать Баркову, то ли просто тревожился. Когда они скрылись, Викентий спросил:

– Ваш племянник, похоже, в курсе дела?

– Да, – ответил банкир. – И сын тоже, в какой-то степени… Но есть некоторые ньюансы, о которых я бы не хотел говорить при них.

Он замолчал, и повисшая пауза была наполнена какой-то тревожной энергией. Потом перевёл дыхание и начал, как понял Кандауров, с места в карьер:

– Вы, наверное, знаете: я на днях похоронил жену. Привёз её… мёртвую из Гонолулу, Гавайи. Тамошняя полиция и врачи утверждают, что она погибла случайно. Просто несчастный случай, неисправный электроприбор – фен для волос, – упал в воду, когда она купалась. Сильный разряд тока…

Он поднял на Кандаурова взгляд – тоскливый и жёсткий одновременно.

– А вы, значит, сомневаетесь в этом заключении?

– Сомневаюсь? – Барков вскочил и прошёлся по комнате, резко повернулся к собеседнику. – Я точно знаю: Инга была убита! И хочу чтобы вы взялись расследовать это убийство!

Кандауров помолчал.

– Вы сказали – в Гонолулу. На каком основании я начну дело?

– Господин Кандауров! Вы же прекрасно понимаете, я имею в виду частное расследование! Сугубо частное!

Барков не заметил, как уголки губ подполковника дрогнули в усмешке. «Господин…» Викентий не знал, привыкнет ли он когда-нибудь к подобному обращению. «Товарищ» для него было гораздо привычнее, теплее. Хотя, если уж на то пошло, старинное «господин», ставшее модным последнее время, имеет к нему гораздо больше отношения, чем ко многим новоявленням «князьям» от денежного мешка. В его-то жилах кровь, с одной стороны, – дворянская, а с другой – княжеская. Он всегда об этом помнил, но просто как об историческом факте, нисколько не выделяя себя. Перевёрнутые жизненные ориентиры последних лет теперь часто заставляют его вспоминать своё происхождение.

– Частным расследованием мне заниматься не приходилось. Но если бы я взялся, ведь нужно будет побывать на месте происшествия – на Гавайях.

– Господи, Викентий Владимирович! Ну конечно же! Все расходы, всё, что нужно для дела – поездки, техника, – всё я обеспечиваю. Проживание в любых отелях, суточные, так сказать, по высшему разряду! И, конечно же, ваш гонорар – вы назовёте его сами, и я сразу же выплачу аванс…

– Но мне нужно подумать.

– Прошу вас! Я сейчас приготовлю нам кофе, коньячок, закуски… У вас ведь уже рабочий день окончился? Значит, можно! И поздравляю вас со званием подполковника, ведь мы встречались, когда вы были майором…

Барков ушёл за стойку, включил кофейный аппарат, тостер. Викентий подобные приборы и подобный интерьер гостиной видел только в американских фильмах: часть комнаты представляла собой бар – стойка, полки с набором бутылок, импортная кухонная аппаратура… Хозяин, колдуя за стойкой, продолжал возбуждённо говорить:

– Вы подумайте прямо сейчас, взвесьте всё! Если нужна помощь – договориться с вашим начальством, чтобы вам дали отпуск, например, это я беру на себя! Главное, чтобы вы сами захотели.

Викентий думал. С отпуском проблем не будет – ему уже обещано. А поехать вместо Крыма на Гавайи… Ох, как заманчиво! Сам-то он никогда не соберёт денег на такую поездку, а здесь всё будет оплачено по высшему разряду. Вот только ни Катюшу, ни Ольгу с собой не возьмёшь… Впрочем, на обещанный «гонорар» можно будет позже устроить такой отдых!.. Викентий понял, что в мыслях он уже согласие дал. И не столько потому, что дело ему кажется интересным – об этом он ещё ничего не знает! Именно из-за поездки на другой конец света, на прекрасные Гавайские острова, о которых до сих пор он читал только у Джека Лондона да Джозефа Конрада…

И всё-таки Кандауров себя одёрнул. Он не может дать согласия, не узнав все подробности. Ведь совершенно ясно: у Баркова должны быть веские основания думать о насильственной смерти жены. И если банкир станет что-то от него скрывать – он откажется. Вслепую дело вести он не станет!

Он подождал, пока Барков сервировал маленький стол: чашки с кофе, рюмочки с коньяком, какие-то многослойные бутерброды и хрустящие картофельные палочки. Когда хозяин сам сел напротив, Кандауров посмотрел ему прямо в глаза.