— Убеждаешь его по нашей схеме и подписываешь договор по форме пять, — голос Караева звучал непреклонно. — Жену и дочь придется стереть из его памяти, словно их никогда не было.

— Но он говорил, что хочет измениться, чтобы дочь им гордилась, — неуверенно заметил Андрей. — Может, стоит поработать с эпизодами отдельно?

— Я тебе сказал, договор по форме пять. И никакой жалости. Ты что же, хочешь лишиться всех благ, снова ездить в метро и снимать квартиру?

Щербаков вспомнил новенький «Лексус», ожидающий его под окном офиса, бесконечные скитания по съемным квартирам. Толпы злющих людей в метро, чужие продавленные диваны, заляпанные старые обои.

— Я все понял, Константин Борисович.

— Еще пять таких клиентов и получишь премию.

Шеф бросил трубку. Щербаков уговаривал себя не жалеть Лычкина. В конце концов, каждый получает то, что заслуживает. Программа по улучшению жизни становится популярной. Впрочем, он сам бы никогда не согласился. А вот его жена, услышав передачу по телику, тоже решила избавиться от некоторых воспоминаний. Андрей, конечно, ей запретил. Даже припугнул разводом, которого Галинка испугалась. Не нужно никакого вмешательства в мозг, пусть лучше варит обеды и ждет его после работы.

Щербаков открыл файл «холодных» клиентов и набрал первый номер. Шеф пообещал премию. Значит, можно будет подумать о том, чтобы и женушке купить машину. Она же, милая дурочка, никогда сама денег не заработает.

— Алло! — послышался в трубке раздраженный мужской голос.

— Здравствуйте Вадим Алексеевич! Щербаков Андрей беспокоит. Вам удобно сейчас говорить или перезвонить в другое время?

— Какой еще Андрей?

— Мы с вами беседовали об улучшении вашей жизни пару месяцев назад. Когда вы к нам подойдете?

— Какое улучшение, мать твою? У меня развод на носу.

Щербаков почувствовал, как забилось сердце: удачнее момента и не найти.

— Мы поможем решить эту проблему. Смею вас уверить, все леди будут у ваших ног.

— Хм, это как? Если это новая разновидность Виагры, то идите вы сами знаете куда.

«Холодный» клиент теплел на глазах.

— Мы не используем никаких таблеток или лекарств. Вообще-то это нетелефонный разговор. Уверяю, после прохождения программы улучшения уровня жизни в вашей жизни все изменится. Вам удобнее подойти сегодня вечером или завтра утром?

— А с чего ты решил, что я приду? — пробасила трубка.

— Но вы же хотите пользоваться успехом у женщин.

— Дождешься от них. Впрочем, завтра вечером я свободен.

Щербаков продиктовал адрес, повесил трубку и, не в силах от волнения усидеть на месте, принялся ходить по кабинету. День складывался очень даже неплохо. Теперь только не упустить Лычкина.

Евгений Владимирович вошел в кабинет без стука. Странно, но одна мысль о том, что он может изменить свою жизнь, вызвала некоторую уверенность в себе. Или на него так повлияло знакомство с красивой девушкой? Лычкин сел уже не на краешек стула, а облокотился на спинку и даже попробовал закинуть ногу на ногу, но не смог.

— Приступим? — осведомился Щербаков. — Возьмите баночки в руки, а вот этот шлем, похожий на наушники, я надену вам на голову, это необходимо для удаления неприятного воспоминания. Не бойтесь, больно вам не будет. Теперь подумайте о том, что вы написали, постарайтесь вспомнить самую обидную для вас фразу, которую вы услышали. Ого, какой заряд. Стрелка отклонилась. Вам просто необходимо навсегда забыть об этом. Сейчас мы вас освободим, — Андрей нажал кнопку. — Отлично. Стрелка плавает. Кладите баночки.

— Уже все? — удивился Евгений Владимирович. Больно действительно не было.

— Да, можно расслабиться. Ну что ж, расскажите мне, как вы провели воскресенье.

— Встал, позавтракал, погулял в лесу, зашел в магазин. Пришел домой, пообедал. Смотрел фильм «Девять ярдов» с Брюсом Уиллисом.

— Что-нибудь неприятное произошло в тот день?

— Вроде нет, — пожал плечами Евгений. — Немного волновался перед собеседованием. Очень хотелось получить работу.

— Отлично. Читайте, что вы написали.

Евгений покраснел.

— «Ася назвала меня лузером». Совершенно этого не помню.

— Это и требовалось доказать. Стертая информация больше вам недоступна и не оказывает на вас никакого влияния. Готовы ли вы подписать соответствующие бумаги, чтобы мы могли продолжить процесс вашего превращения в победителя?

Лычкин молчал. Этот странный провал в памяти, подобный тому, какой случается после лишнего принятия на грудь, беспокоил его. Хотя, с другой стороны, зачем вспоминать неприятные вещи? Ася, наверно, была не в настроении.