Я посмотрела на него, сощурив глаза.

— Ты притащил меня сюда только для того, чтобы рассказать, как сильно я тебя раздражаю? Потому что, если это так, то ты бы мог сделать это ещё в школе и уберечь меня от всей этой прогулки сюда.

Он поцеловал меня!

Поправка, он все ещё целует меня.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вместо слов с моих губ сорвался лишь стон, и теплый влажный язык ворвался внутрь. Я убрала руку от пакета со льдом, который Доминик поймал, а затем схватил мою другую руку и притянул меня к себе. Я почувствовала, что его руки направились под мою школьную юбку, остановившись на моих голых бедрах, прежде чем он притянул меня ещё ближе.

Я ахнула, а после застонала, когда он начал покусывать мою нижнюю губу. Он немного переместил меня, усадив на себя. Его правая рука была крепко обернута вокруг моей талии, тогда как левая опускалась ниже, и я поняла, почему она опускалась, когда его ладонь скользнула вокруг моей правой ягодицы.

— Доминик!

Я сама была шокирована тем, как это прозвучало. Это должно было быть возражением, однако больше походило на мягкий стон. Доминик прорычал мне в рот, а затем захватил его в новом поцелуе. Мои руки нашли его волосы, и, когда я пропустила свои пальцы сквозь его темную шевелюру, он поднялся вместе со мной, все ещё обернутой вокруг него, и, развернув нас, опустил меня на кровать, а затем накрыл своим телом.

Я знала, что это не был мой первый поцелуй, однако, казалось, что это было не так, потому что все, что я могла — это чувствовать, и наслаждаться прикосновениями Доминика.

Он прервал наш поцелуй, чтобы сесть и стащить с себя футболку. Я резко выдохнула, когда моему взору предстала его накаченная и загорелая грудь, а следом за ней — ярко выраженный пресс и более чем выраженная V-линия. Он, должно быть, тоже чертовски много тренировался!

Мои глаза переместились к его правому боку, и, когда я увидела трибальное тату [3] , которое тянулось от его ребер к спине, а затем поднималось до плеча, из меня вырвался стон. Хотя оно выглядело незаконченном и, казалось, должно покрывать всю правую руку.

Господи, помоги мне.

— Сядь, — приказал Доминик хриплым голосом.

Я так и сделала, и, когда он стянул с меня школьный джемпер и начал расстегивать блузку, не остановила его. Мой разум буквально кричал, что это неправильно, и я не была одной из тех девушек, которые занимаются этим с кем-то, кого толком не знают, на что моё тело ответило ему простым «да пошел ты», и выиграло битву.

— Такая чертовски горячая, — прорычал Доминик, стащив с меня блузку.

Я не могла поверить, что позволяла этому происходить. И я прекрасно осознавала, что случится, если позволю этому продолжиться, но решила — будь что будет. Возможно, это было неправильно, но здесь и сейчас мне так не казалось.

Доминик протянул руку, чтобы расстегнуть мой бюстгальтер, но как раз в этот момент дверь его спальни открылась.

— Доминик, ты пойдешь на пробежку с... ох, черт, извините.

Я вскрикнула, прикрывшись руками, даже несмотря на то, что тело Доминика в любом случае полностью закрывало меня.

— Алек, бро, свали, нахрен, отсюда, — прорычал Доминик, оглядываясь через плечо.

— Уже ушел, — ответил Алек, а затем послышался щелчок двери.

Я закрыла глаза. Можно было только представить, что подумал Алек. Со своего места он смог увидеть голую спину Доминика и мои голые, потому что юбка была задрана, ноги, обернутые вокруг него.

— О, боже мой, — прошептала я.

— Прости за это, детка. Так, где мы там остановились? — спросил Доминик в соблазнительном тоне.

Он что, серьезно?

— Я собиралась одеться и пойти домой, — ответила я и оттолкнула его.

Моё лицо горело ярко-красным, пока я, оглядываясь по сторонам, подбирала свою одежду. Снова надев блузку, я застегнула и заправила её в юбку, после чего через голову натянула джемпер. Затем я подхватила свой рюкзак и набросила его на плечи.

Не сказав Доминику ни слова, я направилась к двери, и это вывело его из себя.

— И что, просто уйдешь, вот так? — огрызнулся он.

Я не могла смотреть ему в лицо, поэтому остановила взгляд на его по-прежнему оголенной груди.

— Это неправильно, мы даже не нравимся друг другу, поэтому не должны были целоваться или делать ещё что-то, кроме как игнорировать друг друга. Я ценю то, что ты сделал для меня сегодня, правда, но это ничего не меняет, ты по-прежнему мне не нравишься.

Доминик нахмурился.

— Я понял это, но думал, что мы могли бы исправить ситуацию...

— С помощью секса? — ахнула я.

— Эм, это, конечно, неплохой способ, но...

— Какой же ты урод! Ты думал, соблазнишь меня — и я волшебным образом перестану тебя ненавидеть? — выкрикнула я, а затем расширила глаза. — Так вот что ты имел в виду этим утром, сказав, что отплатишь мне, не при этом делая больно физически? Ты хотел лишить меня девственности, зная, что я потом пожалею об этом, и тем самым ранить эмоционально? Вот что здесь только что происходило?