А вот поведение Дани являлось для него загадкой. Она ведь должна была убежать! Должна была упасть в обморок или хотя бы закричать! Но вместо этого стояла тут и разговаривала с ним так, словно все было в порядке. Словно он – обычный человек. Не чудовище. Просто мужчина. Вот этого он не понимал…

– Маркус, что же нам делать? – повторила Дани.

– А этот сыщик все еще здесь?

– Сидит в баре и ест. Похоже, собирается остаться на ночь.

– Он пьет?

Дани кивнула.

– Да, разумеется. Он все время что-то пил, пока я там была.

– Тогда почему бы нам не остаться здесь на ночь? Он ведь будет спать до полудня. А мы уйдем на рассвете, а потом… Завтра мы можем пойти в деревню и попытаться разузнать, где логово этих разбойников.

Дани направилась к двери, затем, обернувшись, сказала:

– Я узнала, что у них лагерь где-то в лесу, недалеко от деревенской ярмарки. Попытаюсь выяснить, можно ли потихоньку раздобыть лошадей. Так наверняка будет быстрее и проще искать Джинни. – Все еще стоя у порога, Дани внимательно посмотрела на своего спутника и вдруг добавила: – Маркус, я с радостью буду висеть рядом, если ты решишь убить того, кто с тобой это сделал.

С этими словами она захлопнула за собой дверь, и маркиз понял, что влюбился.

Маркус помедлил на пороге «Современной модистки», глубоко вдыхая свежий утренний воздух. Он понятия не имел, какого черта делал здесь так рано, зато точно знал, что намеревался сделать что-нибудь приятное для Дани – женщины, в которую он безумно и иррационально влюбился. Да, он понимал, что никогда не сможет ею обладать, но все же хотел, чтобы она почувствовала себя счастливой. И Маркус очень надеялся, что она примет тот единственный подарок, который он смог для нее придумать, – пристойное платье. Поэтому встал раньше петухов и пешком добрался до небольшой деревни, находившейся неподалеку от постоялого двора.

Сделав один глубокий вдох, Маркус отворил дверь, и тотчас же над ним зазвонил колокольчик, а в глазах у него зарябило от разнообразия цветных тканей, кружев, бархата и вышивки.

Осмотрев лавку, маркиз вынужден был признать, что женских нарядов тут было великое множество; причем, судя по всему, все они создавались по последней лондонской моде, вот только… Увы, Маркус лишь сейчас осознал, в чем состоял главный изъян его плана. Ведь он практически ничего не знал о женской моде. Он даже не мог припомнить, когда в последний раз посещал какой-нибудь светский прием. Пожалуй, свет нравился ему еще меньше, чем он свету. Так с чего же он решил, что сможет подобрать платье для Дани? Ох, какой же он идиот!

Маркиз резко развернулся, собираясь сбежать отсюда, но тут послышался тихий голос.

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь, милорд?

Снова обернувшись, Маркус обнаружил стоявшую перед ним высокую женщину средних лет. От ее ослепительной и совершенно неожиданной улыбки он заморгал. В свое время она определенно считалась красавицей. Ее седеющие светлые волосы были украшены свежими белыми маргаритками, превосходно скроенное платье цвета ржавчины ниспадало до самого пола, а на аристократическом лице с тонкими чертами выделялись карие глаза. И она смотрела на него так, словно совершенно не испугалась, словно не была поражена его внешностью. А ведь люди, даже умело скрывавшие свои чувства, – и те на мгновение теряли над собой контроль. И казалось, что в этой женщине было что-то спокойное и материнское, что-то напоминавшее ему о родной матери, которую он почти не помнил.

– Милорд, – повторила она, – я могу вам чем-нибудь помочь?

Маркуса охватила неуверенность, и он судорожно сглотнул, внезапно почувствовав себя глупым подростком.

– Я… я ищу платье, – пробормотал он.

Ее лицо озарилось улыбкой.

– О, как видите, у нас большой выбор! Но что именно вам надо?

– Платье… для женщины, – ответил маркиз, чувствуя себя идиотом.

– Очень на это надеюсь. – Портниха снова улыбнулась. – А вы не могли бы описать эту женщину?

Маркус открыл рот и тут же закрыл его. Описать Дани? Он попытался вспомнить их путешествие – и вдруг заявил:

– Совершенно невыносимая, упрямая, самоуверенная и… решительная. – Внезапно улыбнувшись, он добавил: – А также сильная, умная, забавная, очень заботливая и… – Смутившись, маркиз закашлялся и отвернулся.

– И что еще? – спросила портниха с таинственной улыбкой.

Маркус снова прочистил горло и почувствовал, как краска заливает лицо. Собравшись с духом, он пробормотал:

– Она самая прекрасная женщина из всех, что я встречал.

– О, понятно… – кивнула портниха. – «Та самая» женщина, верно?

Маркиз заморгал и спросил:

– В каком смысле… «та самая»?

– Ваша истинная любовь.

Маркус переминался с ноги на ногу, стараясь не смотреть на собеседницу. Может, он и признался в этом самому себе, но уж точно не был готов говорить о своих чувствах с незнакомой женщиной.

Портниха вдруг рассмеялась, и маркиз понял, что ведет себя глупо. Ему ведь следовало жениться на Джинни из-за ее приданого. А Дани была предназначена человеку, рядом с которым она сможет стоять, высоко держа голову. Дани заслуживала счастья – а оно невозможно рядом с таким, как он, Маркус. К тому же, если их поймают, он, наверное, проведет остаток жизни в тюремной камере или же, если повезет, окажется на виселице. Так пусть хотя бы платье напоминает ей о нем.