Навожу все это затем, чтобы яснее стало, как солга неправда себе. Лжи не утаишь: как ни прикрывай ее словоизвитием, она все равно наружу выходит. Слово дух, приложенное в слове Божием к душе и Ангелу в таком же смысле, как и к Богу, прямо в сердце поражает новое учение; потому-то оно и старается отвести удар этот, – но, отводя, наносит себе еще большие удары.

К таким же неудачным отводам должно отнести и другое толкование слова дух, в значении воздуха, ветра, дыхания человеческого. Это толкование приводится затем, чтоб раздвоить и чрез то ослабить и помутить крепко стоящее в уме всех понятие о духе как о существе невещественном. Показания же сии никакой силы не имеют. Точно – слово дух получает иногда и такие значения; но эти значения суть побочные, не собственные. Собственное библейское значение сего слова, как мы видели, есть дух, существо разумное, невещественное и бестелесное. То же значение соединял с этим словом и весь сонм св. отцов, как мы тоже видели.

Понять нельзя, как можно было написать, что «словом дух в писаниях отеческих по современному отцам понятию, недавно утратившемуся (?), всегда именовались газы (газы?! да знали ль тогда про них?) и пары, наиболее воздух, ветер и дыхание человеческое» (Слово о смерти). Это есть обобщение совершенно незаконное, противное и слову Божию, и отеческим писаниям. Эта незаконность принимает и другой характер, когда самому учению новому известно, что узаконить такое обобщение нельзя, и когда даже оно само не всегда слово дух употребляет в таких значениях.

Видно, что значение слова дух, так ясно выражаемое в слове Божием и у св. отцов, не давало покоя нашему новшеству. И вот оно, наконец, прибегает к последнему убежищу – истолкованию, откуда взялось самое слово дух, чтобы вывести отсюда, что им не означается что-либо невещественное. «Слово дух, – говорит оно, – взято от дыхания. Дыхание – признак жизни. Душа оставляет тело при усиленном дыхании. С выходом ее прекращается жизнь. Естественно было посему существо, живущее внутри тела, назвать духом и душою. Душа по выходе из тела невидима; естественно было назвать душу или дух существом невидимым, бесплотным, невещественным. Опять столько же естественно было признать в душе свойственную ей вещественность, обозначаемую особенною полнотою дыхания, при котором она выходит» (Прибавление).

Предлагается гадание о происхождении слов дух и душа. Но что это происхождение действительно таково, надлежало бы приложить какоелибо основание. По одному только гаданию о сем нельзя возвести его в достоинство истины. Мы имеем другое объяснение, более близкое к существу дела, – не по исходу души из тела, а по входу в него. Что было прежде – издыхание или вдыхание души? Вдыхание. Так не лучше ли производить слова дух и душа от сего вдыхания? – И лучше, и обязательно, по крайней мере для рассуждающих по Писанию и св. отцам. «Вдунул в лице его дыхание жизни, – говорится в Писании, – и стал человек душею живою». Вот с какой минуты стала известна душа! Св. Григорий Богослов говорит, что «душа есть дыхание Божие» (т. 4, стр. 240) и что «вложенная Богом жизнь в человека известна под именем души» (там же, стр. 158). Вот истинное христианское производство слова душа и за нею – слова дух! Но в таком случае из двух естественностей, выводимых новым учением из своего предположения, по нашему объяснению уместною будет исключительно одна – признать душу существом невидимым, бесплотным, невещественным, каков и Сам Бог, вдохнувший ее; другая же, признающая в душе свойственную ей вещественность, будет уже совершенно противоестественна.

Если таким образом все уклончивые толкования слова дух оказываются решительно несостоятельными, то нет сомнения, что они ни у кого не поколеблют здравого понятия о духе, извлекаемого из слова Божия и отеческих писаний. Следовательно, приведенные нами доказательства из слова Божия о духовности естества души и Ангелов стоят во всей силе, и покушение нового учения парализовать эту силу таким приемом надо счесть очень неудачным.

Посмотрим теперь, какие места Писания само оно ставит в основу свою, или, вообще, как оно на основании слова Божия доказывает себя.

«Священное Писание не излагает отдельного, определенного учения о духах, как о многих других предметах, но вместе с тем учение Свящ. Писания о духах – ясно. Сотворенные духи называются бесплотными сравнительно с нами. Дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня» (Лк. 24: 39), сказал Спаситель ученикам Своим, явившись им по воскресении в прославленном теле, обличая и опровергая помышление их, что они видят дух. Сравнение: как у Меня – есть сравнение с человеческою плотью Богочеловека.

Св. Василий Великий видит такое же сравнение в словах апостола: наша брань не против крови и плоти, но против духов злобы (Еф. 6: 12) (Беседа о том, что Бог не есть причина зла)».

«Священное Писание повсюду свидетельствует, что Ангелы являлись по собственному изъявлению на то воли Божией» (Прибавление). Вслед за сим приводятся многие из поминаемых в слове Божием ангелоявлений, именно – жене Маноя, женам-мироносицам, Корнилию Сотнику, Иисусу Навину, Гедеону и проч. Тут же делаются выводы из указанных явлений, которые потом сведутся к тому, что ангелы имеют вид человека, зависимы от пространства и времени, имеют движение, а заключается все так: «Св. Писание, повествуя о явлениях Ангелов, всегда изображает их являющимися в виде человеков, и потому учение преподобного Макария, что Ангелы суть тонкие тела, невидимые телесными очами и имеющие такой образ и вид, какой имеет человек в своем теле, основано на постоянном свидетельстве Св. Писания».

Так как этот вывод держится на мысли, что Ангелы точно таковы и сами в себе, как являются, – а против этого стоит другая мысль, что, может быть, они принимают тела, то новое учение эту последнюю мысль и спешит отвести следующим замечанием: «Западный писатель говорит, что духи облекаются в тонкие тела, когда являются человекам. Этого в Писании нигде не видно; не видно и того, чтобы Ангелы изменялись при явлении человекам; напротив того. Писание говорит, что Бог отверзает очи человека, когда Ему бывает благоугодно допустить человека до видения Ангелов. Падшие духи принимают разные образы ложные, имея на то природную способность. Западному писателю войти бы в рассуждение – где хранятся тонкие тела, в которые облекаются духи для явления человеку».