Она опустила бутылочку Молодости, стараясь не смотреть на свои бледные руки, когда ставила пузырек на столик у кровати.

С ней все было хорошо.

Она даже не чувствовала себя по-другому. Просто уставшая и измученная.

Софи закрыла глаза и легла на подушку, надеясь получить столь необходимый сон. Но ночные кошмары не давали ей отдохнуть.

Огонь и хаос из воспоминаний Финтана. Сумасшествие и неразбериха у Прентиса. Все эти ужасы, которые она видела на протяжении всех исследований, смешались с ее собственными страхами и сложились вместе в величайший кошмар, который показал ее разум.

Но самым ужасным было воспоминание, которое она не помнила, что видела.

Прентис, привязанный к креслу в круглой комнате с проекциями на стенах. Софи была там однажды, когда Олден провожал ее в офис Кинлина в Атлантиде. Но в этот раз все экраны проецировали одно и то же изображение.

Знак лебедя.

Прентис тихо смотрел на свои колени, когда Кинлин кружил вокруг него, выкрикивая вопросы. Наконец, Кинлин сжал свои руки и потянулся к вискам Прентиса. Прентис не отбивался, не сопротивлялся, не делал ничего, только смотрел на человека, чьи глаза Софи видела в воспоминании.

На Олдена.

Софи могла чувствовать злость и печаль Олдена, когда Прентис извивался и кричал, и она, вздрогнув, проснулась, надеясь похоронить пагубное воспоминание так глубоко в своем разуме, чтобы оно никогда не всплывало вновь. Но у нее было чувство, что оно будет преследовать ее так же, как преследует Олдена.

– Прости, не хотел напугать тебя, - сказал Фитц, заставляя ее подскочить.

– Нет, это не ты, - ответила Софи, когда смогла снова нормально дышать.
– Просто был плохой сон.

Он сел рядом с ней на кровать.

– Прости.

Софи пожала плечами.

– Как твой отец?

– Спит под успокоительным. Элвину нужно было сделать какое-то глубокое восстановление тканей в ране на голове, поэтому он усыпил его на время.

– Но с ним все будет хорошо?

– Так говорит Элвин. И Баллхорн не беспокоит, так что думаю, он в порядке.

Банши кричали только тогда, когда кто-то находится в смертельной опасности, хотя было еще хуже, когда они лежали рядом с кем-нибудь. Это значило, что смерть была совсем близко.

– Что там произошло?
– тихо спросил Фитц.

– В общем-то, одно несчастье за другим.

– Ясное дело!
– Он достал маленький синий пузырек с распылителем.
– Элвин приготовил это для тебя. Вдохни.

Он побрызгал у ее носа, и Софи вдохнула лекарство, закашлявшись, как только покалывающая влага ударила ей в нос.

– Как в старые добрые времена, - с грустью сказал Фитц.
– Я обычно сидел тут, давая дозами лекарство, наблюдая, как частички цвета медленно выступали у тебя на лице, надеясь, что ты проснешься.

– Ты?

Он кивнул.

Если бы она могла покраснеть от смущения, то точно бы сделала это.

– Потом, конечно же, ты очнулась в один из тех немногих моментов, когда мама заставила меня пойти отдохнуть.
– Он усмехнулся, но в его глазах по-прежнему была печаль.

– Прости, Фитц.

– Это не твоя вина, хотя ты знаешь, как вызвать у меня сердечный приступ. Когда твои передачи прекратились сегодня, я чуть не бросился в Этерналию и не стал биться в двери Членов Совета, пока они не доставили бы меня к вам.

– Я рада, что ты не сделал этого.

– Я тоже. Наверно. Хотя, похоже, что ты смогла воспользоваться какой-то помощью.

Софи посмотрела на свои руки, с облегчением увидев, что оттенок розового возвращается к кончикам ее пальцев.

– Элвин сказал, что в этот раз это не страшно.

– Да, это он мне тоже говорил. Но он так же сказал, что мне придется заставить тебя надеть это.
– Прежде, чем она смогла как-то среагировать, он схватил ее левую руку и сомкнул что-то бирюзовое и блестящее вокруг ее запястья.
– Это старый нексус Бианы. Элвин хочет быть особенно внимательным.

Софи нахмурилась, когда он поворачивал украшенный драгоценными камнями браслет, пока тот не щелкнул, оставляя ее запястье покрытым розовыми и фиолетовыми цветами.

Прекрасно, теперь у нее два нексуса.

– Долго мне придется носить его?

– Пока он не сможет узнать, почему ты исчезаешь.

– Должно быть это был стресс.

– Возможно.

Он нервно крутил в руках бутылочку от лекарства. Ты правда не можешь сказать мне, что случилось? Или что вы делали в Изгнании?