— Ах, опыт, — сказала Паула. — Конечно, это великое дело. А ваш учитель Лопес тоже говорит вам об опыте?

— Нет, что вы. Но если бы он захотел… Он свой в доску, но не из тех, что кичатся этим. С Лопесом мы здорово развлекаемся. Он строгий, это точно, но, когда доволен ребятами, может пол-урока болтать с ними о воскресных матчах.

— Да что вы, — сказала Паула.

— Ясно, Лопес свой парень. Его на кривой не объедешь, как Перальту.

— Кто бы мог подумать, — сказала Паула.

— Чистая правда. А вы думали он как Черный Кот?

— Черный Кот?

— Ну да, Стоячий Воротничок.

А-а, другой ваш учитель.

— Да, Сумелли.

— Нет, я итого не думала, — сказала Паула.

— Да, конечно, — сказал Фелипе. — Кто станет сравнивать. Лопес свой парень, все ребята так считают. Даже я иногда учу его уроки, честное слово. Я с удовольствием стал бы его другом, но, конечно…

— Здесь у вас будет такая возможность, — сказала Паула. — Есть несколько человек, с которыми стоит завести знакомство. Медрано, например.

— Точно, но он отличается от Лопеса. А также от вашего… Рауля. — Фелипе опустил голову, и капелька воды скатилась по его носу. — Все они очень симпатичные, — сказал он смущенно, — хотя, правда, намного старше меня. Даже Рауль, а ведь он очень молодой.

— Нет, не такой уж он молодой, — сказала Паула. — Порой он становится отвратительно старым, ибо слишком много познал и страшно устает от того, что ваш учитель Перальта называет опытом. Иногда, напротив, он выглядит слишком молодым и делает самые несусветные глупости. — Она заметила смятение в глазах Фелипе и замолчала. «Кажется, я становлюсь на путь сводничества, — подумала она весело. — Пускай сами спеваются. Бедняжка Нелли походит на актрису из немого кино, а на ее женихе купальный халат висит, как на вешалке… И почему эти двое не бреют волосы под мышками?»

Словно это было самым естественным делом на свете, Медрано наклонился над коробкой, выбрал револьвер и положил его в задний карман брюк, предварительно проверив, заряжен ли он и исправно ли работает барабан. Лопес собирался поступить точно так же, однако, вспомнив о Лусио, остановился. Лусио протянул руку и тут же отдернул, покачав головой.

— Чем дальше, тем я все меньше понимаю, — сказал он, — для чего это нам?

— Ну и не берите, — сказал Лопес, отбросив всякую вежливость. Он взял второй револьвер и протянул его Раулю, который смотрел на него с задорной улыбкой.

— Я скроен по-старинке, — сказал Лопес. — Мне никогда не нравились автоматы, в них что-то злодейское. Возможно, ковбойские фильмы и привили мне любовь к револьверу. Я, че, воспитывался еще до гангстерских картин. Помните Уильяма Харта?… Как странно, сегодня будто день воспоминаний. Сначала пираты, теперь вот ковбои. С вашего разрешения возьму эту коробку с патронами себе.

Паула постучала два раза и вошла, вежливо намекнув, чтобы они освободили каюту, так как ей надо надеть купальный костюм.

Она с любопытством посмотрела на жестяную коробку, которую только что закрыл Рауль, но ничего не сказала. Все вышли в коридор; Медрано с Лопесом отправились по своим каютам прятать оружие; оба чувствовали себя крайне неловко с оттопыренными карманами, где, кроме оружия, лежали еще коробки с патронами. Рауль предложил встретиться через четверть часа в баре и снова ушел к себе. Паула, напевавшая в ванной, слышала, как он открыл ящик шкафа.

— Что означает этот арсенал?

— Ах, так ты заметила, что это не marrons glac'es [80] — сказал Рауль.

— Я что-то не помню, чтобы ты брал с собой эту коробку.

— Нет, это военный трофей. Пока еще трофей холодной войны.

— И вы намерены вступить в бой с дурными людьми?

— Не раньше, дорогая, чем истощим дипломатические ресурсы. Излишне, конечно, говорить это, но я был бы тебе весьма признателен, если ты не станешь упоминать про наши военные приготовления в присутствии дам и детей. Вероятней всего, мы потом над этим посмеемся и сохраним это оружие как воспоминание о путешествии на «Малькольме». Но в настоящее время мы очень хотим попасть на корму, любым способом.

— Mon triste coeur bave `a la poupe, mon coeur couvert de caporal [81] , — проворковала Паула, появляясь в бикини. Рауль восхищенно свистнул.

— Можно подумать, что ты впервые видишь меня в пляжном наряде, — сказала Паула, смотрясь в зеркало шкафа. — А ты не переоденешься?

— Попозже, сейчас нам предстоит начать выступление против глицидов. Какие восхитительные ножки прихватила ты в это путешествие.

— Да, мне об этом уже говорили. Если я гожусь тебе в натурщицы, можешь рисовать меня сколько хочешь. Но я думаю, ты уже выбрал себе другую модель.