– Нет! – закричал он, погружаясь в нее. – Нет, нет, я не хочу кончать, не сейчас… – И в то же мгновение он извергся в нее, и семя все выплескивалось и выплескивалось. И сквозь туман пылающего экстаза он слышал ее голос, выкрикивающий его имя, и ощущал, как она сжимает его в объятиях и как сжимается вокруг него – снова и снова.

Джейн наконец опомнилась и поняла, что лежит на жестком полу.

А на ней лежал теплый и тяжелый граф. Его лицо прижималось к шее Джейн, она чувствовала его влажное, горячее дыхание, чувствовала его губы, слышала тяжелое биение его сердца у своей груди. Граф крепко обнимал Джейн, и он все еще был внутри ее.

О Боже!..

Джейн ощутила, как к ее глазам подбираются слезы, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Ей неудержимо хотелось разрыдаться. Джейн боролась с собой, как никогда в жизни, – она не могла заплакать у него на виду. Не сейчас.

Неожиданно граф перекатился в сторону, лег на спину и мгновенно затих. Джейн не понимала, почему ее сердце терзает такая боль. Если бы она не держала себя в руках, она давно бы уже истерически рыдала. Но почему? Просто потому, что она любила этого прекрасного и гневного человека? Потому, что он женился на ней ради их дочери, а не ради нее самой? Потому, что сейчас он овладел ей лишь из-за гнева, ревности и похоти? Джейн была смущена и расстроена, ее чувства спутались, и она никак не могла разобраться в них.

Она чуть шевельнулась, желая вытереть слезы, пока граф не заметил их.

Граф внезапно встал. Джейн услышала, как он пересек комнату и захлопнул дверь. А Джейн и не замечала до сих пор, что та раскрыта. Джейн отвернулась; по ее щекам медленно сползали слезы. Она чувствовала, что Ник смотрит на нее.

– Боже… – испуганно прошептал он. – Джейн… я что, сделал тебе больно?

Джейн боялась раскрыть рот; она лишь отрицательно покачала головой. И она боялась смотреть на него мокрыми глазами.

– Прости, – хрипло пробормотал он.

В его голосе прозвучала такая боль, что Джейн тут же приподнялась на локте и взглянула на Ника. Его лицо было напряженным и измученным. Он потирал грудь ладонью, словно у него болело сердце.

– Прости, – повторил он, и Джейн поняла, что он казнит себя за случившееся.

Она хотела возразить; ей невыносимо было видеть его таким. Он посмотрел на нее, и его глаза расширились.

– Почему ты плачешь? Ч-черт!

И тут же он отвернулся, и Джейн увидела, как ссутулились его плечи.

– Я задал идиотский вопрос! – Он не хотел поворачиваться к ней лицом. – Прости. Это не повторится… я обещаю.

– Ты не виноват, – сказала Джейн вставая. Она колебалась; ей хотелось утешить его. – Мы оба взрослые люди. Я ведь не пыталась остановить тебя.

Он не шевельнулся. Джейн услышала, как он выругался под нос. Джейн смотрела на густые пряди волос, спадающие ему на шею. Она неуверенно подошла к графу и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул как от удара.

– Не трогай меня! Джейн отшатнулась.

– Я обещаю тебе, – хрипло повторил граф поворачиваясь. Его глаза потемнели от боли, от глубокого внутреннего страдания. – Я пришлю к тебе Молли.

И он ушел.

Больше в тот день Джейн его не видела. Казалось, он ее избегает. А она, успокоившись после происшедшего, смогла наконец связно подумать обо всем. Без сомнения, граф первым нарушил их договоренность, хотя она и сама была отнюдь не сопротивляющейся стороной с того самого момента, как он поцеловал ее. И Джейн совсем не могла сердиться на Ника. Она могла лишь вспомнить тот восторг, который охватил ее от прикосновения его рук, и его отчаяние… ей было не до гнева.

И еще Джейн очень тревожилась о Нике. Что за темные силы терзали его? Что за темный огонь горел в его мрачной душе? И почему, почему ей так страстно хотелось утешить его, заставить улыбаться, смеяться?

Даже корда Джейн уже приехала в театр «Критерион» и стала готовиться к вечернему спектаклю, она не могла выбросить Ника из головы. Роберт сообщил ей, что зал снова полон. Это отвлекло Джейн.

Она знала, что играет не слишком хорошо, и знала, что это из-за Ника. Как она ни старалась, она не могла полностью сосредоточиться на роли. В глубине ее памяти то и дело всплывали картины, которые она не могла прогнать. А потом, потом, после вежливых прохладных аплодисментов, на нее снова набросились репортеры. – Это ваш ребенок?

Почему вы держали это в тайне?

Он возил малышку в Регент-парк и признал, что это его дочь. Ваши комментарии?

Правда ли, что вы были подопечной графа Драгморского летом семьдесят четвертого года?

А не значит ли это, что вы и теперь его подопечная?

Он злоупотребил своим положением? Это действительно его и ваш ребенок?

Так в то лето вам было семнадцать?

А почему он не женился на вас сразу?

Джейн прорвалась в гримерную, и Гордон захлопнул за ней дверь.