Шрифт:
– Нет, не понимаю зачем… Тебе это ничего хорошего не даст…
– Да мне и не надо. Скажи, твой сын Виктор… Тот, что на портрете… Он мне отец или нет?
– Оля! Оля, не надо…
– Так отец или нет? Пожалуйста, бабушка…
– Ну что ж… Ладно. Нет, он тебе не отец.
– А кто?
– Никто… Дело в том, что он не мог быть тебе отцом. Он тогда уже никому не мог быть отцом, мой Витенька… С тех пор, как… Как… Ох, Ольга, Ольга. Ну зачем ты… Говорила тебе – не надо ворошить прошлое…
Бабушка тяжело поднялась со стула, вышла из кухни. Вскоре из гостиной раздался ее глухой голос:
– Иди сюда…
Не выпуская чашки из рук, Ольга пришла в гостиную. Бабушка сидела на диване, глядела в утреннее окно. Вытянув сморщенную и слегка дрожащую ладонь в сторону стоящего в углу кресла, проговорила тускло:
– Садись, Ольга. Садись и слушай. Только не перебивай меня и не торопи, мне очень трудно.
– Да, конечно, бабушка.
– Значит, ты родилась в семьдесят четвертом. И мой сын Витя тоже умер в семьдесят четвертом…
– …Так, значит… Вы у нас кто? Вы у нас мать Виктора Стрелкова, значит… Понятненько…
Военком «Петренко А. М.», как успела прочитать Елизавета Максимовна на красной дверной табличке, почесал тупым концом карандаша висок, подтянул к себе желтую папку с завязками, огладил ее пухлой ладонью. Она слегка подалась корпусом вперед, от волнения вцепившись в ручку портфеля. Портфель был пухлым, едва умещался на коленях. Сегодня седьмые и девятые классы сочинение писали, последнее в этом году. Хотела еще в школе проверить, но пришлось домой забрать. Когда из военкомата позвонили – какие уж тут проверки. Подхватилась в один миг, бежала всю дорогу, ног под собой не чуя, досадуя на тяжелый портфель.
– Ой, не мучайте меня, ради бога, – проговорила одышливо, со страхом глядя на военкома Петренко А. М. – Вы же по телефону ничего не объяснили. Что с моим сыном? Он… жив?
– Да жив, жив… Жив пока.
– Что значит – пока?!
– Тихо, не надо нервничать… – Открыв папочку, военком глянул мельком в какую-то бумагу, снова закрыл ее быстро. – Не надо нервничать, Елизавета Максимовна. Сейчас я вам все подробненько расскажу. Ну, в пределах дозволенного, конечно.
– Да уж, пожалуйста. Прошу вас.
– Хорошего сына вы вырастили, уважаемая гражданка Стрелкова Елизавета Максимовна, командование выражает вам благодарность. Там, в деле, даже бумага такая есть. Я потом отдам вам под роспись.
– Спасибо, конечно… Но… Вы только за этим сюда меня вызвали?
– Нет. Нет, конечно. Я, собственно… Я должен вам сообщить… Вернее, уполномочен… В общем, на подводной лодке, где служил ваш сын Стрелков Виктор Алексеевич, произошла авария. Он большую дозу схватил, сейчас в госпитале лежит в Мурманске.
– Простите, не поняла… Какую дозу? Вы говорите проще, а то у меня от волнения вербальное восприятие нарушено.
– Какое, не понял, восприятие?..
– То есть я от волнения не понимаю ничего…
– А! Ну, так бы и сказали. А то – вербальное… Выбирайте выражения, гражданка Стрелкова. Здесь вам не школа вообще-то, здесь военкомат. Здесь надо выражаться просто и ясно.
– Извините. Я больше не буду. Так про какую дозу вы говорите, я так и не поняла?
– Да что тут не понимать, гражданка Стрелкова? Ну, если говорить проще, то облучился он. Так понятнее? Доза радиации слишком высокая, уже ничего нельзя сделать. Завтра его из госпиталя выписывают и на поезд посадят, так что послезавтра встречайте сына на вокзале. Номер поезда я вам сейчас скажу…
– Погодите, я все равно не понимаю. То есть… как это – ничего нельзя сделать? Он что…
– Да вы не волнуйтесь так, говорю же, послезавтра приедет. Месяца три поживет еще. А может, и полгода протянет. Всякое бывает.
– В каком смысле – протянет? А… Потом?
– А потом умрет. Что ж вы никак понять не можете, уважаемая гражданочка Стрелкова! Авария, говорю, была на подводной лодке! Кто там был, всем по полной программе досталось. Это ж все-таки армия, это вам не школьная игра в «Зарницу».
– Да как вы… Да как вы смеете разговаривать со мной так… То есть, как вы можете такое говорить о моем сыне…
– Ну, ну, тихо. Я ж понимаю все и очень даже вам сочувствую. Что делать, работа у меня такая. Водички хотите? Или валерьяночки?
– Нет! Нет… Но как же… Господи, Витя, сынок… Да что же это…
– А вот причитания ваши прошу мне не предъявлять, уважаемая гражданка Стрелкова. И вообще… Вы лучше понимайте про себя, что вы не кто-нибудь просто так, а вы мать героя. Гордиться надо таким сыном, а вы. Устраиваете тут!