– Мы обязательно приедем на твой конкурс, – улыбнувшись, тихо проговорила Ольга.

– Да, Ксюх, конечно, приедем. Как группа поддержки, – весело подхватил Генка. – Сядем в первых рядах, обсвистим всех твоих соперниц! А может, номер своего мобильника нам дашь? Ну, чтоб на связи быть?

– Нет… То есть потом… Ладно? – не поднимая головы, тихо пробурчала Ксюша. – Успеется ведь еще…

– Конечно, успеется. Потом так потом. Договорились. Ну, все, Ксюх, до воскресенья. Андрюх, пока! – махнул Генка парню, садясь за руль. И тихо приказал Ольге: – Садись уже, поехали…

А отъехав немного, повернул к ней лицо, протянул с хрипотцой, смешно выпучив глаза:

– Ну и характерец… Себя-то не узнала в младшой, не, сеструха? Обе две одинаковые, что одна, что другая. Погляди на себя со стороны-то, погляди! Эх, жалко, не вместе росли, я бы вас воспитал, как надо, ремешком по задницам-то…

– Молчи уж, воспитатель. Хорошая девочка, мне понравилась, – отмахнулась от него Ольга.

– Ну, так и кто бы сомневался? – пожал плечами Генка, глядя на дорогу. – Рыбак рыбака, как говорится… А сестра сестру…

Полька в окне больничной палаты выглядела вполне здоровой, улыбалась им сверху снисходительно. Зато они с Иваном, наверное, изображали сейчас классический переполох в курятнике – стояли под окном, задрав головы и вытянув шеи, махали крылышками, орали вверх, перекрикивая друг друга.

– Поля, но почему? Ты же по телефону ничего не объяснила! Почему тебя положили так рано? Тебе же еще далеко до срока? – не могла остановить панический поток вопросов Ольга.

– Доченька… Тебе что-нибудь нужно, доченька? Что врачи говорят? – вклинивался своей личной тревогой в ее вопросы Иван, и она опускала голову, глядела на него раздраженно.

– Пап, мам… Да не беспокойтесь вы так, все нормально. Просто меня на сохранение положили…

– Но если на сохранение, значит?.. Есть какая-то угроза, да, Поленька?

– О, господи… Ну что ты каркаешь, пап! Мам, объясни ему. Да если б я знала, что вы такой цирк устроите, даже и звонить бы не стала! Ну ладно, папа, а ты-то, мам, будто сама не рожала. Всех на сохранение кладут, ничего особенного. А вообще, здорово, конечно, что вы оба примчались! Так приятно на вас смотреть, когда вы вместе…

– Просто мы с мамой одинаково тебя любим, доченька. И волнуемся одинаково.

– Ну и хорошо, поволновались, и будет. Идите уже. А то, наверное, весь роддом над вами смеется. С утра Игорь был, потом свекровь со свекром, теперь вы… А у меня тихий час, между прочим. Сиеста для беременных.

– Хорошо, Поленька… А завтра можно прийти?

– Я тебе позвоню, пап, ладно? И тебе, мам, позвоню. Ну все, идите… Мам, возьми папу под ручку, ага, вот так… Я в спины ваши посмотрю, как вы пойдете, поностальгирую. Нет, пап, лучше обними маму за плечи, ладно? Как раньше.

– Да я уж лучше под ручку… – просунула Ольга ладонь под локоть Ивана, потянула его за собой. – Пойдем скорее, а то она еще что-нибудь придумает. Еще и целоваться у всех на виду заставит, режиссерша наша на сносях.

– А я так переволновался, когда она позвонила. Все бросил, примчался сразу. А это и впрямь не опасно, Оль?

– Что – не опасно?

– Да сохранение это?.. Я, например, не помню, чтобы ты, когда с Полькой ходила, лежала на сохранении. Помню только, как дома у тебя схватки начались. Ночью… И «Скорая» никак не ехала. Я, пока «Скорую» ждал, поседел даже. Потом трое суток не ел ничего от стресса.

– Бедный ты, бедный. Сейчас-то, надеюсь, голодать из-за Польки не будешь?

– А кстати! Может, пойдем перекусим чего-нибудь? Ты сегодня обедала?

– Нет… Наверное, ты прав, надо поесть. Смотри, как у меня ладони дрожат, я ведь тоже после Полькиного звонка переполошилась. Только я попрошу тебя, Иван…

– Понял, понял! Обещаю болезненную тему не трогать. Будем говорить исключительно о нашей дочери и будущем внуке.

– Господи, внук… И слово-то произносить страшно.

– Не говори, Оль…

Так, мирно беседуя, они уселись за столиком в кафе, заказали официанту обед по полной программе – с закусками, супом, вторым блюдом и десертом. Иван вздохнул, глядя на все это изобилие:

– Жалко, выпить нельзя…

– Почему? Можешь выпить… – пожала плечами Ольга. – Оставишь машину, я тебя домой отвезу.

– Нет. Одному не хочется. Если бы вместе… Давай вместе, Оль, а? И машины оставим.

– Иван! Мы же договорились.

– Извини. А можно спросить, Оль? Ну, просто полюбопытствовать – можно? Что это за мужик тогда во дворе был? С которым ты целовалась?