– Фигасе… – обиженно моргнула мокрыми ресничками Ксюша. И, обернувшись к Андрюше, произнесла удивленно: – Ты слышал? Не успели жениться и своих детей родить, как мы уже дедка с бабкой… А родственников, родственников-то у нас с тобой сколько, боже ты мой! Как здорово, Андрюш, правда?

У Ольги вдруг зазвенело в ушах, воздух поплыл ветром перед глазами, явив ей будто со стороны картинку происходящего второпях знакомства. Странный получился хоровод, стихийный, слившийся воедино горем и счастьем. Несмелый пока, неловкий.

Но в следующую секунду все встало на свои места. Да, хоровод. Да, неловкий. Им еще предстоит научиться крепко держаться за руки, чтобы родилась из этого хоровода новая большая семья. Братья и сестры, мужья и жены. Дети, внуки, любовь. Свадьбы, крестины, именины. Суета жизни. Вполне обыкновенная суета, и в горе, и в радости. Такая, какая происходит ежедневно и ежечасно у большинства счастливых людей.

Зазвонил колокол в монастыре к заутрене. И вместе с малиновым звоном прилетел легкий ветер, тронул поцелуем Ольгину щеку, ласково пробежал по Генкиному лицу, с нежностью коснулся Ксюшиных локонов. Будто невидимая рука матери-Афродиты огладила незаметно… Огладила и улетела вместе с ветром. Высоко, к облакам. К небу.

Счастливой вам жизни, дети. Я всегда буду с вами – пусть ветром-любовью, но с вами. Главное, держитесь крепко за руки, мои дети…