Римо продвигался вперед, закрыв глаза, потому что то, что он искал, нельзя было увидеть.

В машине оставшиеся в сознании британцы обсуждали этого странного американца.

— Что он делает?

— Черт его знает, может, танцует вальс.

— Он ничего не делает. Скользит туда-сюда. У него даже глаза закрыты.

— Ненормальный какой-то.

— Диковат, да?

— Не знаю. Мы вроде как союзники. Так почему мы от него все скрываем?

— Мы ничего не шкрываем.

— Мы не совсем добровольно выдаем ему информацию.

— Да, но ничего не шкрываем.

— Наверное, нам с самого начала не надо было ничего утаивать, так мне кажется. Американцы наши друзья. Кого и от кого мы защищаем? — спросил военный.

— Не штоит так волноваться. Не задавайте лишних вопрошов. Будете и дальше так шебя вешти, это начнет раздражать окружающих, — сказал начальник отдела.

— Тихо! Он остановился. Вон там. Что это он делает?

— Господи, вы только посмотрите!

Тощий американец с широкими запястьями замер, потом чуть дернулся, потом медленно, будто вступив на зыбучие пески, стал уходить под землю и наконец скрылся из виду.

Римо обнаружил потайной ход.

Кто-то слышал о Гае Филлистоне, кто-то говорил даже, что знает его лично, и еще были его близкие-близкие друзья.

Близкие-близкие друзья Гая Филлистона правили Англией. Почти так же, как правили ею со времен индустриальной революции. Но это не был какой-то бесовской синдикат, защищавший права акул капитализма в ущерб правам простого человека. Многие из них сами любили называть себя простыми людьми. Близкие-близкие друзья Гая Филлистона были из тех, от кого зависело многое. Они вместе обедали, вместе ходили в театр, время от времени соблазняли жен друг друга, ну, а уж если были особенно близки, водили друзей к своему портному. Они занимали посты в любом правительстве, а когда один из постов освобождался, пристраивали на него кого-то из своих. Могло смениться правительство, могла умереть королева, но близкие-близкие друзья Гая Филлистона пребывали вовеки, при империи и при анархии, в годину побед и в годину поражений.

Таким образом, когда секретная служба Ее Величества спуталась с русскими агентами, и начальники отделов один за другим доверяли Москве самые потаенные британские секреты, эта группа обратилась к одному из своих.

Произошло это на скачках, в правой ложе. Мужчины были в серых перчатках и серых цилиндрах и безукоризненных костюмах для скачек. Вошла королева. Они почтительно встали.

— Гай, — сказал лорду Филлистону один из его друзей, — в МИ-5 что-то подванивает.

— Пожалуй, — согласился Гай Филлистон. За день до этого он слышал за ланчем, что Россия не только заполучила список всех британских агентов на Ближнем Востоке, но сам-список был столь ценен, что никто не осмелился сделать с него дубликат. И теперь лишь Россия знала, кто из англичан причастен к контролю за нефтяными сокровищами Запада.

— Придется что-то делать. Так продолжаться не может. Хотелось бы, чтобы мы, а не они, знали, кто на нас работает.

Его друг в задумчивости замер над суфле из лососины. Потом сказал:

— Вы хотите заполучить этих парней и немного их потрясти. Гай?

— Не думаю, что это поможет.

— И что вы предлагаете?

— Предлагаю воспользоваться собственным несчастьем, старина, — ответил Гай.

— Я считаю, что несчастье можно только забыть.

— Но не в данном случае, — сказал лорд Филлистон. Он был умопомрачительно хорош собой, с чертами лица тонкими и благородными, как и подобает английскому лорду. Не единожды режиссеры пытались уговорить его на кинопробу. Он всегда отказывался. Это было слишком похоже на работу.

— Если мы, имея такую чертовскую неразбериху, попробуем все переиначить, заменить человека тут и там, мы по-прежнему останемся среди людей, которые могут быть связаны с русским Иваном. Тогда мы лишь изменим проблему, но не решим ее.

— Прошу вас, продолжайте.

— Не будем закрывать этот отдел. Пусть работает. Наоборот, его следует усилить.

— Но мы даже не знаем, кто в нем! Это знают только русские. У них в руках единственный экземпляр списка сотрудников ближневосточного отдела.

— Что говорит об их непроходимой глупости. Забрать единственный экземпляр было ошибкой. Им следовало сделать копию, чтобы мы пребывали в уверенности, будто у нас там есть некоторое количество надежных агентов.

— Думаю, это произошло случайно. Не то, что в сердце организации притаился предатель. Какой-нибудь посыльный решил заработать десяток фунтов, стащил бумажку тут, бумажку там, одна из них оказалась чересчур важной.

Вот тогда-то лорд Филлистон и показал свои недюжинные способности. План состоял в том, чтобы убедить русских, что в МИ-5 считают, что список просто затерялся. МИ-5 займется его поисками, давая тем самым русским возможность подбросить этот список в один из отделов разведки.