И еще он был влюблен.

— Сделайте это снова. Ну хотя бы разок. Пожалуйста! — бормотал глава сверхсекретной британской спецслужбы.

Автомобиль все еще дожидался американца. Выжившие забились на заднее сидение и решили, что самое худшее он уже сделал, а если они не будут шевелиться, то их он оставит в покое.

Они увидели, как американец вновь возник на том самом месте, где и исчез. С ним был человек, которого они привыкли уважать и которому привыкли доверять.

Английский полковник решил, что он может попытаться сделать последний бросок и кинуться на американца. Но тело его отказывалось двигаться. Шеф разведки никак не мог понять, что делает сэр Гай.

— Он идет за ним, или тот его волочет? — спросил он.

— Точно сказать не могу. Лорд Филлистон кусает его за руку.

— Нет. Не кусает. Посмотрите.

— Не могу этому поверить.

Когда американец открыл дверцу машины, все они увидели, что их шеф приник к руке губами. Глава организации, службе в которой они посвятили свои жизни, целовал руку того, кто волок его за собой.

— Сэр! — резко сказал полковник.

— О, да отстаньте вы, — ответил Филлистон. Он прекрасно понимал, о чем они думают.

— Вы ведете себя немного неподобающе.

Начальник отдела, имевшего код МИ, но секретно работавшего на “Источник” многозначительно подмигнул лорду Филлистону. Он был уверен, что это какая-то уловка, нечто хитроумное, что могло придти в голову только настоящему асу. Он дал себе клятву в нужное время тоже вступить в борьбу с американцем. Глава “Источника” тоже подмигнул в ответ. Странно было, что он подал еще один знак, пощекотав начальника отдела по внутренней стороне ладони.

— В Лондон, к Тауэру, — сказал лорд Филлистон водителю.

Он пересел с заднего сидения на маленькую откидную скамеечку спиной к движению. На людях, сидевших перед ним была кровь. Один из них делал вид, что не узнает его, как и было предписано всем секретным сотрудникам. Довольно глупо, подумал Филлистон. Американец, казалось, сидел на воздухе. Когда машину трясло на ухабах, подбрасывало всех, кроме американца.

— Она в Тауэре?

— Конечно. Великолепное укрытие. Еще с 1066 года, — сказал лорд Филлистон.

— Это ведь местная достопримечательность? — спросил Римо.

— Да весь этот чертов остров — одна сплошная достопримечательность, — сказал лорд Филлистон. — Если бы мы не использовали Филлистон-Холл как штаб-квартиру, то тоже продавали бы в него входные билеты.

— Почему вы утаиваете информацию от своих союзников? — спросил Римо.

— Информацию всегда и ото всех утаивают, — сказал лорд Филлистон. — Прошу вас, не принимайте это на свой счет. Лично я отдал бы вам что угодно. — И он облизнул нижнюю губу.

Отлично изображает сгорающего от страсти влюбленного, подумал начальник отдела. И американец может на это попасться. Но зачем он рассекретил укрытие номер одиннадцать?

— Вы хотя бы представляете себе, что мы все можем погибнуть от прямых солнечных лучей, если, конечно, не погибнем в ядерной катастрофе? Вы знаете об этом? Вам, парни, это о чем-нибудь говорит?

— Вы принимаете все слишком близко к сердцу, — сказал лорд Филлистон.

— Конец света я всегда принимаю близко к сердцу, — ответил Римо. — Это касается лично меня. И всего того, что я люблю. А также кое-чего, что мне не слишком нравится.

— А что там насчет непрямых лучей? Или прямых? — спросил полковник.

— Озон. Без озонового щита жизнь невозможна. Я пытаюсь обнаружить оружие, которое проникает сквозь озоновый щит. Буду весьма признателен за сотрудничество. Доктор О’Доннел проводила эксперимент по эту сторону Атлантики. Так что же вы, парни, утаиваете от нас информацию?

— Озоновый щит? А как они это делают? — спросил начальник отдела.

Римо никак не мог вспомнить, что это было, флюорокарбоны, флюориды или спреи.

— Доберемся туда и все узнаем, ладно? — сказал он.

Всю дорогу до Лондона его подчиненные были свидетелями того, как лорд Гай Филлистон изображает сгорающего от страсти к этому животному гомика. Это было постыдно и отвратительно, но все понимали, что это делается во благо Англии. Все, кроме начальника отдела, сидевшего рядом с лордом Филлистоном и державшего оборону своей ширинки.

Сообщение было коротким и ясным. В Англии американца провести не удалось. Судя по обрывкам сведении, дошедших до Москвы, американец в этот момент стоял перед воротами в Тауэр, перед отлично законспирированным укрытием, которого он никак не должен был обнаружить. Как он туда попал, не объяснялось. Не упоминалось и о том, знал ли он, что женщина находится там. В британский отдел КГБ пришло только краткое извещение об опасности.