Лорд Филлистон отступил назад. Он надеялся только, что все будет не слишком безобразно. Когда он увидел, что один из нападавших потерял руку, он понял, что все будет довольно неаккуратно и нырнул в дверной проем в стене, когда на симпатичного американца пошли еще четверо.

Навстречу лорду Филлистону поднялся его связной. Он быстро вошел внутрь и тихо прикрыл за собой дверь, а битва продолжалась уже у ступеней, ведущих в комнату, где была спрятана американка.

— Вас чуть не убили, лорд Филлистон, — сказал темноволосый коротышка, похожий на стожок сена. — Мы бы очень не хотели, чтобы с вами что-то случилось.

— Полагаю, будет бесполезно просить вас сохранить ему жизнь.

— Боюсь, мы не в силах это сделать, — ответил его связной. — Вам надо поскорее выбираться отсюда, позвольте, мы об этом позаботимся.

— Вы становитесь настоящим британцем. Делайте что пожелаете, а потом принесете свои извинения.

— Тысяча извинений, милорд.

— Он был прекрасен.

— В вашей стране много красивых мужчин.

— Он был особенным, — со вздохом сказал лорд Филлистон. — Какой кошмар эта холодная война!

Римо знал, что лорд Филлистон исчез, но его это не волновало. Он не стал его задерживать, потому что откуда-то от лестницы, ведущей вниз, он услышал женский стон. Он не вполне разобрался, что это было. Не боль и не страх. И, конечно, не радость.

Не понял он того, что все отрепетировано. Кэти О’Доннел отрабатывала этот стон еще с самого первого года в колледже. Ее научили соседки по комнате. Начинать стонать надо было, когда мужчина приближался к оргазму. Если стонать правильно, это могло ускорить события. Кэти О’Доннел выдала этот стон в тот момент, когда лицо Дмитрия исказилось и тело напряглось. Тогда он кончил. Как это ни было трагично, но он был ничуть не лучше других.

— Это было прекрасно, дорогой, — шепнула Кэти человеку, который обладал таким прекрасным потенциалом и поэтому оказался ни к чему не годным.

Она услышала какой-то шум за дверью. В комнату ввалился человек с кинжалом в руке. Он звякнул, как старый фарфоровый сервиз в мешке, так что можно было слышать, как ломаются его кости, потом у него изо рта хлынула кровь.

Тело Кэти зазвенело, как недавно в Малдене. Дмитрий слез с нее, попытался придти в себя и потянулся за лампой. В комнату ввалилось еще одно тело головой вперед. Туловище проследовало долей секунды позже. Она почувствовала, что между ног у нее стало липко и горячо. Соски напряглись. Послышалось два глухих удара о стену — по-видимому, швыряли людей. Ее охватила изумительная, долгая истома, она лежала одна на кровати, не в силах шевельнуть рукой.

В дверях показался какой-то худой человек. Дмитрий был тяжелее его по меньшей мере фунтов на пятьдесят. Он схватил тяжелую медную лампу, она видела, как напряглись мускулы Дмитрия, когда он точно метнул лампу в худого человека, но тот, отпарировав удар, метнул Дмитрия, словно фрисби, об стену. Удар расплющил его позвоночник, и он мягко шлепнулся на пол. Он был мертв.

И тогда человек обратился к ней.

— Доктор О’Доннел, — сказал Римо.

Ответом ему был стон. Но не такой, как раньше. Кэти О’Доннел, услышав голос Римо, наконец поняла, о чем рассказывали все ее подружки. У нее случился первый в жизни оргазм.

Наконец, сияя от экстаза, Кэти улыбнулась самой девичьей из своих улыбок и сказала:

— Да.

— Нам надо выбираться отсюда. С вами все в порядке? — спросил Римо.

В порядке? Да просто великолепно. Замечательно. Она была в упоении, в экстазе, в восторге.

— Да, — слабым голосом сказала Кэти. — Кажется, да.

— Что они с вами делали?

— Я не знаю.

— Вы можете идти? Если что-то не так, я вас отнесу. Мне надо забрать вас отсюда.

— Наверное, — согласилась она. Она сделала попытку приподняться и притворилась, что не может удержаться на ногах. Но мужчина сказал:

— Все нормально. Одевайтесь. Пора идти.

Так, значит, он понимает ее тело.

— Да. Со мной все в порядке.

Она заметила, что его движения казались медленными, но делал он все очень быстро. Она подумала, что его может взволновать ее обнаженное тело, но потом поняла, что он заинтересован в ней, как человек, евший весь день, в подносе с закусками. Он мог ее взять, но от желания не сгорал. Он сказал, что его зовут Римо. И он пришел, чтобы спасти ее. Еще он сказал, что из-за эксперимента, который она проводила, происходят ужасные вещи.

— Не может быть, — сказала Кэти и, как бы от ужаса, прикрыла рот рукой.

Она знала, как изображать невинность, потому что практиковалась в этом всю жизнь.

В коридоре послышался шум. И тогда она увидела, что может этот человек, и как ему удалось пройти сквозь стражу.

Он медленно провел рукой по каменной стене, которая весила не меньше четырех тонн. Потом просто уперся в нее коленом, и стена оказалась у него на ноге. Но самым странным было то, что странным это совершенно не казалось. То, как каменная стена висела на нем, выглядело абсолютно естественно.