Астрид с Вероникой сговорились выехать в город с утра пораньше, по холодку, но Вероника замешкалась и собиралась медленно. Сначала она набросила красный халат и, сварив кофе, вышла с чашкой на крыльцо. На ступеньках ее поджидала белая тарелка, а на ней — низка земляники. Мелкие алые ягоды были нанизаны на стебель тимофеевки. Вероника села на крыльцо, поднесла землянику к лицу, рассмотрела, понюхала, улыбнулась и только потом принялась за ягоды, по одной отправляя их в рот. Вероника смаковала летнюю сладость земляники, таявшую на языке, и в то же время босыми подошвами ощущала прохладу и влажность травы, мокрой от утренней росы. Сонную тишину утра нарушил далекий стук дятла. Вероника уже привыкла дорожить этими утренними минутами на крыльце. Каждое из них было как чистая страница. С каждым новым утром она еще на шаг поднималась из сумерек к свету, и свет этот разгорался для нее все ярче.

Уже одевшись и собравшись в путь, Вероника спохватилась и сбегала наверх. Прихватила забытый мобильник, сунула в карман рюкзачка.

Сегодня Астрид впервые со дня их знакомства надела юбку — темно-красной шерсти, длинную, до пят. Она принарядилась: черные туфли без каблука и белая блузка с коротким рукавом. Даже сережки, удивленно заметила Вероника, — маленькие, жемчужные. На локте Астрид несла старомодную корзинку. С такой впору ходить по грибы или по ягоды.

Вероника заранее заказала столик в пансионе — в деревне по соседству. Говорили, что кормят там вкусно. Деревня располагалась как раз по дороге в город, так что сначала решено было съездить в город, а на обратном пути пообедать в деревенском ресторанчике.

— Люблю водить машину, — призналась Вероника. — Только недавно это поняла. Наверно, потому, что у меня впервые в жизни собственный автомобиль. Хотя на самом деле, конечно, он не мой, прокатный. Но я его воспринимаю как свой и даже отношусь к нему, скорее, как к домашнему животному. Еду куда-нибудь, а ощущение, будто собаку выгуливаю. — Она с улыбкой похлопала машину по рулю.

Дорога была суха и пуста; по радио передавали популярную музыку. Вероника вела машину не спеша, несколько раз ее обгоняли другие автомобилисты. Астрид извлекла из корзинки пакет конфет и протянула Веронике — мол, угощайтесь.

— Однажды, в одной из командировок, к папе приставили шофера по имени Мухаммад, — рассказывала Вероника. — Старик был неграмотный, но отец выяснил это, уже когда собрался его рассчитать. И тогда остальная прислуга встала за Мухаммада горой. Оказалось, что у него четверо приемных детей и один из них еще не окончил университет. А неграмотному старику новой работы не найти. Когда отец узнал обо всем этом, он тотчас раздумал увольнять Мухаммада, и старик возил нас до самого отъезда.

Вероника смахнула волосы с лица.

— Отец у меня человек мягкий, добрый, — продолжала она, покосившись на Астрид. — Я много дней провела с ним вместе, он возил меня за собой по всем назначениям. Но сейчас, когда я смотрю на отца глазами взрослого, то понимаю — я совсем не знаю его. То есть знаю, что он добрый и мягкий, что любит читать; знаю, какую музыку предпочитает и какие виды спорта. Но о чем он думает и что он за человек — мне неизвестно. Я знаю его только как отца. Не как личность.

Ее пальцы постукивали по рулю, сжимаясь и разжимаясь.

Зазвонил мобильник. Но рюкзак Вероники лежал на заднем сиденье; Астрид перегнулась было, чтобы его достать, но Вероника тронула ее за колено:

— Пусть звонит, я потом перезвоню.

Они катили через сонные деревни, где на ярко-зеленых лужайках утопали в цветах красные деревянные домики за белыми заборчиками. Час был еще ранний, поэтому вокруг было безлюдно. Местами дорога подолгу бежала вдоль реки, величавой и широкой, следуя за каждым ее извивом. Речная гладь металлически поблескивала, отражая синее небо.

До города добрались часам к десяти утра. Вероника отыскала стоянку около торгового центра. Магазины еще не открылись, и Вероника с Астрид решили погулять в парке, благо он находился рядом — только дорогу перейти. А как только пробило десять, вернулись на стоянку и вошли под купол торгового центра. Казалось, кроме них, в магазине в этот ранний час не было ни единого покупателя. Астрид и Вероника неторопливо шли мимо витрин. Товары за стеклом словно дремали, как и весь город, который пока не спешил просыпаться. Летние наряды, пляжные принадлежности выглядели слегка поблекшими, будто припорошенными пылью, — они сонно ожидали, пока их уберут и заменят новым сезонным товаром.

Наконец Астрид и Вероника вошли в один из магазинчиков. За прилавком стояла продавщица — худенькая девушка с прямыми высветленными волосами. Она гляделась в маленькое зеркальце и, зачерпывая блеск для губ из баночки, мазала себя пальцем. Покупательниц она то ли и вправду не заметила, то ли притворилась, что не видит. Астрид направилась к вешалке, на которой в рядок висели купальники цельного покроя. Как и следовало ожидать, выбор оказался невелик. Нужного размера купальников нашлось всего три: черный, белый в стразах и еще один — в яркий цветочек. Астрид рассматривала купальники, а Вероника пыталась понять, о чем она думает. Тут продавщица все же подошла к ним.