В понедельник он отправился в местную мэрию, чтобы получить документальное подтверждение, что торговой фирмы «Тыгын Дархан» не существует. Но она, как ни странно, существовала, и дела у нее шли хорошо, судя по современной оргтехнике и евроремонте в офисе. Банк «Саха», который когда-то дал гарантии на оплату водки, тоже существовал и тоже не бедствовал. Московского гостя встретили доброжелательно, хотя и не поняли, зачем он приехал. Дали копии всех финансовых документов, которые его интересовали. Узнав, что теперь он хозяин НПО «Иртыш», выразили надежду на продолжение взаимовыгодного сотрудничества. С тем Тимур и отбыл, напоследок просидев двое суток в аэропорту в ожидании летной погоды. Его успокаивали: «Это что, зимой и по две недели сидим». И только в самолете, следующем из Якутска в Москву, он вспомнил, что так и не спросил, что означает название фирмы «Тыгын Дархан».

Вернувшись в Москву, Тимур ознакомил Гольдберга и Нину Петровну с привезенными документами. Обсуждение не прибавило ничего к тому, что Тимур и так знал. Афера – вот что это было. Обычная афера. Необычен был только ее масштаб. Емельчук продал якутам водку, деньги получил, но от налоговиков скрыл первичную документацию, не внес данные в декларацию и изъял из компьютеров «Иртыша» следы сделки. Вероятно, он допускал, что афера рано или поздно раскроется, и потому поторопился продать завод.

Ни на что особенно не рассчитывая, Тимур встретился с Емельчуком. Встреча состоялась вечером в странном месте – в биллиардной возле Театра Российской армии. С виду это была обычная биллиардная – с десяток хороших столов, бар в углу, охранник на входе. Было накурено, стучали шары. Охранник жестом спросил: «Вам кого?» «Господина Емельчука, он меня ждет», – ответил Тимур и вручил визитную карточку. Охранник куда-то ушел, Тимур осмотрелся. Что-то необычное было в этой биллиардной. Наконец понял: игроки не разговаривали, а только жестикулировали. Они были глухонемые.

Охранник вернулся и жестом предложил следовать за ним. Посреди комнаты, куда они прошли темным коридором, стоял большой круглый стол без скатерти, вокруг него расположились человек шесть мужчин без пиджаков, с распущенными галстуками. Стол был завален долларами – сотенными купюрами и пачками в банковской упаковке, «котлетами», как их назвали, в каждой по десять тысяч. Шла игра в покер.

Тимур удивился. Казино в Москве развелось видимо-невидимо, на любой вкус. Рулетка, покер, блэк-джек. Но эти игроки, видимо, предпочитали свой круг. Сбросив свои карты, Емельчук поднялся из-за стола, отвел Тимура на диван в углу, поинтересовался:

– В покер не играете? Сюда не каждого пускают. Но за вас я бы поручился. Хотите?

– Нет, спасибо, – отказался Тимур. – Игрок из меня никакой.

– А я, грешный, люблю пощекотать нервы. Ну, нет так нет. Чем могу быть полезен?

Разговор не получился. Емельчук даже не дослушал Тимура:

– Не понимаю. У вас претензии ко мне? Есть арбитраж, есть суд. Хотите разбираться по понятиям? Забивайте стрелку. Посмотрим, чья крыша круче. А сейчас прошу извинить, меня ждут партнеры.

Утром Тимура встретила взволнованная Нина Петровна.

– Нашла зацепку! Смотрите. Договор купли-продажи НПО «Иртыш». Читайте вот этот пункт, – ткнула она пальчиком с маникюром в документ. – Читайте, читайте!

Тимур прочитал:

– «Продавец гарантирует, что НПО „Иртыш“ задолженностей перед бюджетом и внебюджетными фондами не имеет».

– Вы поняли? Условия договора нарушены. Для любого суда это основание расторгнуть сделку, признать ее недействительной. Не лучший, конечно, выход. Жалко завод, столько в него вложено. Но в нашем положении выбирать не из чего. Все лучше, чем платить налоговикам десять миллионов долларов. Вы согласны?

– Спасибо, Нина, я подумаю, – ответил Тимур.

– Умница, – заметил присутствовавший при разговоре Гольдберг, когда Нина Петровна вышла. – Но дурочка. Молодая еще. Впрочем, этот недостаток быстро проходит. О чем вы собираетесь думать?

Тимур не ответил.

– Вот что я вам скажу, – продолжал Гольдберг. – В чем сходство между женой и главбухом? Не знаете. А я знаю. Обоих имеют. А в чем разница? Жену обманывать можно, а главбуха нельзя. Потому что когда вы обманываете своего бухгалтера, вы обманываете самого себя. За сколько вы купили завод?

– За восемь с половиной миллионов.

– А сколько поставлено в купчей?

– Два миллиона.

– Вот столько вы и получите, когда договор будет расторгнут судом и завод вернется к прежнему хозяину. Как же вы так лажанулись? Решили сэкономить на налоге?

Тимур пожал плечами:

– Так получилось. На налоге хотел сэкономить Емельчук. Я настаивал на фактической цифре. Тогда он сказал, что отдаст завод за десять с половиной, и ни центом меньше. Я согласился.

– Я так думаю, Тимур, что вы попали на домашнюю заготовку. Есть у шахматистов такой термин. Он бы не подписал договор ни на десять с половиной миллионов, ни на двенадцать. А только на два. Комбинация была многосложная с самого начала.

– Я мог и не купить завод, – возразил Тимур.

– Не купили бы вы, купил бы кто-нибудь другой. Ладно, проехали. Сейчас нужно понять, что делать.

– А что можно сделать?

Гольдберг усмехнулся.

– Что делают умные люди в трудных ситуациях? Думают.

Месячный срок, отпущенный налоговиками, истек. Лицензию отозвали. Завод остановился. Тимур понял, что если он не хочет расстаться с заводом, придется выплачивать чужой долг. Он уже начал переговоры о продаже владикавказского спиртзавода, когда Гольдберг однажды зашел к нему и с таинственным видом сообщил: