Когда в жизни появляется цель, все посторонние мысли легко отодвигаются на второй план. Они не исчезают, но заслоняются конкретными задачами, требующими решения. Так человек, у которого умер близкий родственник, загружает себя формальностями, связанными с похоронами, и это помогает ему отвлечься от невыносимых мыслей о невозвратимой утрате. Шамиль знал, что ему нужно сделать. Оставаться в Москве нельзя ни на один день. У него было несколько адресов, но они могли быть засвеченными. Он не знал, кто его ищет, кто назначил тридцать тысяч долларов за информацию о его местонахождении. Он не понимал, как вообще возникла мысль об его поисках. Но сейчас это было неважно. Важно было то, что он, возможно, объявлен в федеральный розыск, ориентировки на него разосланы по всей стране. Вариант был маловероятный, крайний, но в его положении нельзя было пренебрегать ничем.

Постепенно выкристаллизовалась схема действий. Нужно уходить за границу. Все равно куда – в Польшу, в Чехию, в Германию. Туда, где есть посольства Великобритании. Явиться в посольство и попросить политического убежища. Запросят данные о нем, они благоприятны: диссидент, подвергался преследованиям еще в советские времена, автор монографии о геноциде ингушского народа. Проходит. Но как добраться до британского посольства, чтобы не перехватили на входе службы безопасности Белоруссии или Украины?

Брест. Реально. Границы между Россией и Белоруссией нет, паспортного контроля нет. В Бресте купить приглашение в Польшу, там этот бизнес поставлен на широкую ногу. А из Польши уже проще перебраться в Германию. Значит, Брест. Как до него доехать? Самолет отпадает, поезд отпадает, везде потребуют паспорт. Даже междугородный автобус отпадает. Шамиль не знал, нужен ли для покупки автобусного билета паспорт, но рисковать нельзя. Ставкой была не его свобода, даже не его жизнь. Ставкой была книга о Беслане, которую может написать только он. Мысль о книге сообщала энергию его мыслям, всем его действиям. Он уже не принадлежал себе.

Рано утром, за несколько часов до прибытия поезда в Москву, он заперся в вагонном туалете и сбрил бороду и усы. Лицо стало неприлично голым, противным. Но чужим, неузнаваемым. Бледное, европейского типа. Только черные, сросшиеся на переносице брови намекали на его кавказское происхождение. Но с этим пришлось смириться. Надвинув слегка набекрень шляпу, небрежно помахивая кейсом, Шамиль вместе с суматошной толпой приезжих спустился в метро, проехал несколько остановок по кольцевой, незаметно наблюдая за окружающими. Пересел на радиальную линию, вскочив в вагон в последний момент, когда уже закрывались двери. Никто не ринулся следом, никто не забегал вдоль состава. «Хвоста» не было. На «Автозаводской» поднялся на поверхность, тормознул частника на аккуратных «Жигулях»-«шестерке» цвета «темный беж» и попросил отвезти его на пересечение МКАД и Минского шоссе. Там была большая стоянка большегрузных машин, Шамиль рассчитывал договориться с кем-нибудь из шоферюг и на попутках добраться до Бреста. На постах проверяют фуры, на пассажиров не обращают внимания.

Водитель «шестерки» был немногословный, аккуратный, из военных отставников, машину вел бережно. Машина была старенькая, но ухоженная, ничего не брякало, ничего не стучало, ровно работал двигатель. И внезапно родилась новая идея.

– Сколько лет тачке? – спросил Шамиль.

– Пять.

– Выглядит прилично.

– Слежу.

– За сколько она ушла бы на рынке? Тысяч за шесть?

– За шесть! Загнул! Шесть тысяч баксов новая стоит. Штуки за четыре. Ну, за четыре с половиной, как повезет.

– Даю семь, – решительно сказал Шамиль.

– Это ты так шутишь?

– Восемь. Притормози.

Водитель прижал «шестерку» к обочине и с интересом посмотрел на странного пассажира. Шамиль открыл кейс и отсчитал восемь тысяч долларов.

– Держи.

– Не шутишь, значит?

– Мне не до шуток. Только тачка мне нужна немедленно. Ты вылезаешь, я сажусь. По рукам?

– Москва, говорят, полна чудес, – философски заметил водитель. – Только чудеса почему-то случаются с другими. Со мной – одни неприятности. Выходит, и до меня очередь дошла? По рукам!

Отыскали по пути нотариальную контору, оформили доверенность. Водитель вывез Шамиля за кольцевую, за посты ГИБДД, и вылез из «шестерки». Попросил:

– Ты поаккуратней с тачкой. Девочка привыкла, чтобы к ней с любовью. Мне она хорошо служила. И тебе послужит. Не знаю, что у тебя на уме, но все равно – удачи тебе!..

Последние дни погода в Москве была обычная для нынешних январей – мокрый снег, хлябь, а тут вдруг ударили крещенские морозы, Минское шоссе превратилось в каток, едва ли не на каждом километре в кюветах плотно сидели машины незадачливых лихачей. Шамилю приходилось напрягать все внимание, чтобы «шестерку» не вело юзом. Выручала шипованная резина, в которую переобул свою девочку прежний заботливый хозяин, но и при этом Шамиль не рисковал ехать со скоростью больше сорока километров в час. Раза три его обходила черная «БМВ»-«семерка» с тонированными стеклами и московскими номерами, но он не обращал на нее внимания. Дело обычное: остановились перекусить или заправиться, вот и приходится обгонять тех, кого уже обгоняли.

Дорога отнимала все силы, а их было немного из-за неподвижной жизни, которую Шамиль вел последние месяцы. Только километров через двести мороз сменился туманом, лед с асфальта сошел, стало можно ехать быстрее. Но он уже понимал, что в один прием доехать до Бреста, на что он рассчитывал, не удастся. Давно уже была ночь, на ярко освещенных постах гаишники придирчиво проверяли фуры, невзрачную «шестерку» с московскими номерами и с одиноким водителем не останавливали, лишь провожали взглядами.