— Нет, Рон, мы посмотрим, — сказала та.

— Слушай, а тебе не кажется, что он Рону стиль боя навязал?

— Ага, вижу, еще немного, и он тоже левую вверх поднимать станет.

— Стойку смени, дубина! Не бей сильно. Рапира гибкая, от силы твоего удара он отскакивает, а противник использует этот импульс, чтобы быстрее вывести клинок на линию атаки. — Схватка Рональда поддалась жесточайшей критике как со стороны Кирилла, так и со стороны Виктории. В результате от подколов и советов тот взъярился так, что заблокировав рапиру клинком возле самой гарды, схватил противника левой за ворот и, потянув его на себя, ударил головой в нос.

— Сильно. — Кирилл похлопал в ладоши.

— А по — моему, излишне жестоко. — Не согласилась Вика.

— Ладно, собираем трофеи. — Кирилл нагнулся и поднял две свои рапиры.

— Вы что их заберете? — промямлил прижатый к стене фехтовальщик.

— Ты что правил не знаешь? — спросил Кирилл. — Парень отрицательно замотал головой.

— Понятно, первогодка. Придете завтра к нам и заплатите за них выкуп.

— Выкуп?

— Десять процентов реальной стоимости. Будь это спортивная рапира, я бы сразу сказал цену, — но судя по рукояти и вычурной гарде, это была реконструкция. — Так что завтра и оценим.

— Почему десять? — зло спросил Рон. — Не хочу я свою продавать.

— Придется Рональд. Парни ведь главного правила не нарушили.

— Колпачки, — догадался Рональд.

— Да, тебе немного разодрали щеку, но представь что бы с ней было, не надень они колпачки.

— Ладно… — сдался Рон.

— Это не все. Ту рапиру оставь.

— Почему?

— Ты сломал парню нос. — Рон только хотел возразить, — И не возмущайся! — с явным сожалением Рон бросил рапиру на пол и первым направился к лестнице.

— Пока ребятки, — помахала им ручкой Вика.

— Жду завтра. — Кирилл отсалютовал трофейной рапирой и поспешил за товарищами.

— Какого хрена, Кирилл? Разве я не заслужил ту рапиру?

— Ту не заслужил, а вот эту заслужил. Это того, что ты кулаком вырубил. И остынь. Не мы придумывали эти правила. И единственное, что я тебе скажу — мы будем им следовать, иначе наши драки превратятся в кровавое побоище.

— Да о чем ты говоришь, мы гораздо лучше их…

— Тогда почему ты не смог справится с ними сам? — перебил его Кирилл. — Запомни — они не рискуют, потому, что тренировочным клинком не ранить, а настоящего носить нам не позволят. А вот они всегда таскаются со своими историческим цацками.

— Ой, да…

— Смотри. — Кирилл оттянул ворот футболки, обнажая левую ключицу. От нее, пересекая трапециевидную мышцу, вверх тянулся кривой уродливый шрам. — Вот мой первый шрам. Один из шпажистов нарушил правила. Это была настоящая сухая шпага. Он пробил мышцу, а потом разодрал ее, вынимая шпагу. Папик у него богатый был, вот сынок и баловался. Максимум что я получил — лечение за счет того самого папика, а урод уже благополучно закончил обучение. И я благодарен шпажистам, что они выгнали его с команды. Поэтому завтра, когда у тебя будут выкупать рапиру — будь учтивей.

Ричард

После работы мужчины — врачи часто захаживали к Эрику. Два бокала светлого по собственному рецепту Эрика и тарелка куриных крылышек с острым соусом — самое то, чтобы расслабится. Это, кстати, называлось медицинским набором. В темном баре было как-то особо уютно. А то, что частенько случались драки, так порой врачи и сами были не против помахать кулаками. Особенно хирурги и травматологи, а еще совсем уж диким нравом отличался заведующий гинекологией.

— Дик, что у тебя с этой стервой? — спросил коллега у парня, как только они уселись за дальний столик в самом темном углу.

— С какой?

— С Корделией конечно.

— Джеф, разве можно так о девушке?

— Это я еще мягко. Поверь мне, не может она возле тебя спроста тереться. Чем-то ты ей выгоден.

— Ха, скажешь тоже. Ну и чем же? Ни денег, ни связей, только отцовская пенсия, но она для мамы.

— Не знаю. — Джеф задумчиво глотнул пива. — Но, послушай моего совета, держись от нее подальше.

— Джеф, спасибо за заботу, вот только мне она кажется одинокой, совсем не той хищницей, что ты ее выставляешь.

— Как знаешь, я тебя предупредил.

А вот девушка, о которой говорили, коротала время совсем в другом месте. Вместе с подружками она сидела за столиком в элитном кафе огромного торгового центра. По всему было видно, что девушки не из бедных — и по пестрых шмотках, и по небрежной манере разговора с характерными жестами, да и по скучающе — осуждающих минах. Они были совершенно разными и в то же время чертовски похожими.