Новая обитель — шикарный отель, который раньше стоял на утесе с видом на океан. Сейчас же он стоит на крошечном участке земли, чудом не смытом вместе с остальными скалами вокруг. Узкий земляной мост соединяет то, что осталось от залива с отелем на островке, из-за чего это место напоминает замочную скважину.

Земляной мост — вовсе не старая дорога, по которой раньше ездили в отель. Скорее всего, это клочок земли, который некогда был полем для гольфа. Независимо от того, чем этот мост являлся раньше, при движении он кажется ухабистым и неровный, впрочем, как и мои эмоции при приближении к такой недвижимости, как этот отель. Удивительно, что отель кажется неповрежденным, находясь так близко к морю.

Мы проезжаем мимо главного входа, возле которого дорога идет вокруг фонтана, освещенного разноцветными огнями. Удивительно, но он все еще работает. В конце дорога уходит с обрыва.

Мы въезжаем на территорию с той стороны, где асфальт все еще остался твердым, и большая часть поля для гольфа раскинулась над океаном, с открывающимся потрясающим видом внизу. Зеленую траву все еще кто-то косит, будто бы мы находимся в Мире До.

Единственное, что портит иллюзию — пустой бассейн на краю территории, наполовину свисающий с обрыва. Пока мы едем, чудовищно большая волна обрушивается на край утеса и отступает, унося кусок бассейна с собой.

Главное здание напоминает усадьбы из любовных романов эпохи Регентства. Как только мы припарковались, всех нас загоняют в здание через задний вход. Мы идем вверх по лестнице и оказываемся в кремово-золотом банкетном зале, который походит на кулисы театра.

Кругом стойки на колесах, заполненные костюмами. Распутные платья, полумаски с павлиньими и страусиными перьями, шляпы 1920-ых годов и блестящие ленты, броские костюмы в тонкую полоску и элегантные смокинги. Как будто этого не достаточно, со всех стоек и креплений в комнате свисают легкие, волшебные разноцветные крылья.

Армия людей в униформе отеля суетятся над костюмами и контужеными женщинами.

Женщины и девочки сидят перед зеркалами и наносят макияж или просто молчат, пока кто-то делает это за них. Некоторых женщин одевают, а некоторых выставляют перед персоналом в гламурных коктейльных платьях и на старомодных каблуках.

Визажисты бегают от зеркала к зеркалу с кисточками и порошком в руках. У одного зеркала распылили так много лака для волос и духов, что все выглядит будто в тумане.

Стойки с костюмами так быстро ездят вокруг, что удивительно, как они не врезаются друг в друга.

Создается ощущение, что перья и блестки сами по себе носятся по комнате с нервной энергией.

Все явно волнуются.

Здесь слишком много женщин, способных служить Уриилу в качестве трофеев. Хотя здесь наверно больше ста человек, едва ли кто-то разговаривает. По напряженности все это больше напоминает похоронное бюро, а не комнату для подготовки к сложной партии или игры, или чего-либо еще.

Я стою у входа, глядя на все это. Я понятия не имею, что мне делать. Мне нравится хаос. Возможно, я смогу улизнуть и отправиться на поиски Пейдж или Велиала. Все становится еще лучше, когда Мадлен словно забывает о нас и идет отдавать приказы группе парикмахеров.

Я дрейфую по комнате среди лент и блесток. В каждом разговоре шепотом я слышу одну и туже мантру:

— Найди себе защитника среди ангелов, иначе…

Я оказываюсь среди женщин, готовящихся в одном из углов бальной залы. Мой двойник уже там. Женщины составлены в пары и выглядят как близнецы, коими не являются.

Так вот почему трофеи Уриила выглядели настолько напуганными, когда я видела их в последней обители. Они были выходцами из тюрьмы Алькатрас и вероятно знали об ужасах, которые им придется пережить, если они не понравятся Уриилу. Я думала, что клубная сцена в обители была нереальна, когда я была там, но теперь я знаю, каким безумием это казалось девочками, пришедшим туда прямо из фабрики ужасов.

Как раз в то время, когда я думаю, что за нами почти не приглядывают, и я смогу улизнуть, Даниэль, помощник Мадлен, подходит к ней, чтобы поговорить. Его голос кажется жутким в тишине.

— Брюнетки. Маленькие, но хорошо сложенные, — говорит он.

Даниэль посылает ей "я-сказал-вы-ищите" взгляд. Мадлен сканирует группу девушек, стоящих в парах. Все замирают словно кролики в ожидании нападения ястреба. Девушки пытаются защитить себя от Мадлен, опуская взгляд и смотря куда угодно, кроме нее.

Она смотрит на меня и на мою пару, Энди. Мы самые маленькие из брюнеток. Ее губы сжаты в упрямую линию.

— Вы же не собираетесь рисковать всеми нами, не так ли? — спрашивает Даниэль.

Его голос звучит так, будто он думает, что она будет.

— Мы должны дать ему то, что ближе всего к его желаниям. Вы знаете это, — страх виден через интенсивный блеск в его глазах и напряженные плечи.

Мадлен закрывает глаза и делает глубокий вдох. Кого бы ни защищал Док, для нее это кто-то особенный.