Шрифт:
Он держит нитки и волосы вместе и крутит их большим и указательным пальцами так, что они переплетаются.
Придерживая концы вместе, он подходит к мечу, который лежит на тумбочке и завязывает переплет вокруг рукояти.
— Перестань жаловаться, — говорит он мечу. — Это на удачу.
Удача. Удача. Удача.
Слово эхом отдается у меня в голове.
Я для устойчивости опираюсь рукой об изломанную палубу. Когда я глубоко вдыхаю, меч возвращается в поле зрения.
Раффи действительно сохранил прядь моих волос?
Сложно поверить.
Я осторожно смотрю на рукоять меча. Удивительно, но она есть, на рукояти у основы перекрестья. Белоснежная нить смешивается с полуночной тьмой.
Я пробегаю пальцами по связке и закрываю глаза. Я думаю о Раффи, делающем то же самое, когда чувствую чередование структур нитей и волос под кончиками моих пальцев.
Меч желает мне удачи?
Я знаю, что он скучает по Раффи. Если я не вернусь, думаю, у него нет шансов увидеть его снова. Даже если его подберет кто-то другой, у этого человека не будет связи с ним, и он не будет знать о том, что же он такое. Поэтому, вероятно, у него есть причины желать мне удачи, наряду с небольшим напоминанием о Раффи.
Я ненавижу то, что мне нужно оставить меч, но у меня нет другого выхода. Я прикрываю его и мишку сломанными кирпичами и щепками от досок.
Поднимаюсь и ухожу, чувствуя себя обнаженной. Надеюсь, грабители не могут позволить себе роскоши покопаться в мусоре для поиска сокровищ.
Глава 47
Тем временем, капитан сходит с парома и нашу группу переводят в небольшой караван фургонов, внедорожников и коротких школьных автобусов. Мадлен сопровождает капитана к одному из этих ненавистных контейнеров. Я случайно присоединяюсь к ним.
— Сегодня ночью запланирован побег — говорю я вполголоса.
Он смотрит на меня, потом на Мадлен, потом снова на меня. Он моложе, чем кажется, не больше тридцати, с гладко выбритым лицом и совершенно лысой головой.
— Удачи тебе.
Его голос не был недружелюбным, но это было и не приглашение.
Мадлен подходит к транспортировочному контейнеру и открывает, раскачивая из стороны в сторону, металлические двери. На полках хранятся консервированный суп, овощи, вместе с рядами ликера и книг. Светильник на батарейках стоит в углу, и мягкое кресло стоит рядом с небольшим столиком. По стандартам Мира После, это совершенно уютно.
— Они нуждаются в том, чтобы вы вернули паром обратно и забрали заключенных, — говорю я.
Выражение его лица было скептическим, поэтому до того, как он скажет нет, я атаковала.
— Это будет абсолютно безопасно. Всех скорпионов и ангелов не будет. У них сегодня ночью задание.
Он ступает в контейнер и включает свет.
— Ничто не может быть абсолютно безопасным. И паром сохраняет меня живым и сытым. Я не могу рисковать. Я не сдам тебя, но я никому не позволю прикоснуться к парому.
Я взглянула на Мадлен за помощью.
— Ты можешь поговорить с ним? Я имею в виду, у тебя тоже есть кто-то в тюрьме на острове, не так ли?
Она смотрит вниз, отказываясь встречаться со мной глазами.
— Доктор будет держать его в безопасности, до тех пор, пока я помогаю с его небольшими проектами, — она пожимает плечами. — Мы должны идти.
Я перевела взгляд с Мадлен на капитана, который сейчас наливает себе выпить.
— Это твой шанс стать лучше, — говорю я. — Ты можешь спасти все эти жизни. Компенсировать то, что ты когда-либо пережил, для того, чтобы выжить. Ты знаешь, что там происходит.
Он ударил стаканом по столу.
— Где ты нашла ее, Мадлен? Разве то, через что мы прошли, не достаточно ужасно без Маленькой Мисс Занозы-в-Заднице, поучающей нас?
— Это просто правильно, — говорю я.
— Правильные вещи — это роскошь для богатых и защищенных людей. Для остальных из нас, единственным правильным будет избегать неприятностей и жить максимально долго.
Он садится на стул и открывает книгу, демонстративно не глядя на меня.
— Они нуждаются в тебе. Ты единственный, кто может помочь им. Моей маме и моим друзьям…
— Убирайся, пока ты не убедила меня донести, чтобы избавится от тебя.
Ему хватает совести выглядеть смущенным.
Мадлен закрывает дверь.
— Я оставляю ее незапертой.
— Прекрасно, — отвечает он таким голосом, что становится ясно — разговор закончен.
Я совсем недооценила, как тяжело уговорить кого-то рисковать своей жизнью ради других. Какими бы не были отношения Сопротивления, они бы объединились в подобной ситуации.
— Может кто-нибудь другой управлять паромом? — спрашиваю Мадлен.