Безусловное одобрение со стороны мамы – веская причина остаться и все тут проконтролировать. Они что, пытаются завлечь Пейдж в культ? Тогда мне не зазорно за ними шпионить. Обычно я та, кто кричит, что приватность и личная жизнь превыше всего, но в данной ситуации мне нужно убедиться, что ничего, эм… безумного здесь не случится.

– Я пришла услужить тебе, Мессия, - говорит женщина.

– Все хорошо, - обращается мама к Пейдж.
– Она сама вызвалась. У нас теперь целая очередь добровольцев из культа. Они знают, насколько важны для тебя. И готовы принести жертву.

Жертву? Чего-чего?

Я бросаюсь к ним.

Пейдж сидит на поваленном дереве, глядя на женщину, стоящую перед ней на коленях. Та ослабила узел на своей простыне и склонила голову набок, ее шея обнажена и уязвима.

Я застываю, понимая, в чем дело.

– Что ты творишь?

– Пенрин, не лезь, - говорит мама. – Это частное мероприятие.

– Ты привела ее в качестве мяса?

– На этот раз все по-другому, - оправдывается мать. – Она вызвалась. Для нее это почетно.

Женщина поднимает на меня глаза, не меняя своей неудобной позы.

– Это правда. Я избрана. Вскормить Мессию, что воскрешала мертвых и поведет нас в рай – огромная честь.

– Да кому теперь хочется в рай? Там же ангелы сплошь и рядом.
– Я гляжу на нее, пытаясь понять, шутит она или нет. – Вы реально вызвались на съеденье?

– Моя плоть насытит Мессию, а дух возродится.

– Вы издеваетесь, что ли? – Я смотрю то на мать, которая кивает с самым серьезным видом, то на женщину, которую будто бы одурманили. – Откуда взялась эта чушь про Мессию? Сопротивленцы хотели ее пытать, а затем четвертовать.

– Доктор из Алькатраса поведал Овадии Уэсту и членам Совета о том, что она – Мессия, избранная, спасительница. Никто ему не поверил, но «Новая Заря» знает, она избавит нас от небесной кары.

– Пейдж – маленькая девочка. – Я бы хотела добавить «обыкновенная», но, увы, это не так.

– Пожалуйста, не останавливай меня.
– В глазах женщины застыла мольба. – Прошу, не мешай. Кто-то другой займет мое место, и если меня отвергнут – это позор навеки. – Ее глаза наполняются слезами. – Умоляю, позволь мне стать значимой в этом мире. О большем я и мечтать не смею! Величайшая жертва, величайшая честь…

У меня отвисает челюсть. Чем на такое ответить?

Зато моей сестре слово «нет» дается легко. Она сидит в позе лотоса, словно монах, и застенчиво качает головой. Мы с трех лет зовем ее маленьким Буддой – с тех пор, как она решила исповедовать вегетарианство.

По щекам женщины струятся слезы.

– Я понимаю. У вас на меня иные планы, – говорит она с таким видом, словно ее признали браковкой. Она медленно поднимается с колен и затягивает узел на плече, бросая взгляды в мою сторону.

Затем кланяется и пятится назад, не смея повернуться к Пейдж спиной.

Мама раздраженно вздыхает:

– Ты же знаешь, что это ничего не меняет. Мне просто придется вернуться, чтобы найти кого-то еще.

– Мама, нет!

– Они сами того хотят. Для них это честь. Кроме того, - она разворачивается, готовая следовать за женщиной, - они приходят с простынями – так за ними проще убрать.

– Знаешь, где та церковь с витражами? – спрашивает Раффи.

– Что? – Я все еще думаю о культе и всей этой мистификации в отношении Пейдж.

– Церковь! – повторяет Раффи. Он, кажется, готов щелкнуть пальцами или помахать рукой перед моими глазами. – С витражами!

– В центре есть пара таких церквушек. Можем пойти к ним прямо отсюда. В чем дело?

– Кто-то ищет со мной встречи.

– Это я поняла. Кто и зачем?

– Самому интересно.
– Напускная непроницаемость на лице Раффи, равно как и его тон, говорят о наличии предположений.

– Это ангел, осведомленный о дислокации лагеря Сопротивления?

– Маловероятно. Просто кто-то, кто мог передать сообщение через людей. Для этого не обязательно знать местоположение лагеря. А в церковь его послал кто-то подобный ей, - он кивает в сторону удаляющейся сектантки.

Как по мне, лучше Раффи явится к этой загадочной персоне сам, чем она возьмется его искать и случайно наткнется на лагерь.

Я вскользь поглядываю на Пейдж, она напевает мамину песенку-извинение своей саранче, примостившейся на ветвях над ее головой. Я направляюсь к сестре.