Сдернув игрушку с меча, я берусь за его рукоять. Клинок прохладен, тверд и готов к битве. Но я не спешу применять его против них. Врагов, желающих нас убить, и без того хватает, нападать друг на друга – это уже слишком.

Я пячусь от Загорелой Макушки. А круг тем временем сужается.

– Вы что же, собираетесь навредить сестре своей Мессии? – Надеюсь, они верят собственным сказкам.

– Нет, мы не станем тебе вредить, - отвечает Загорелая Макушка и тянется ко мне.

Я отступаю, выхватив меч.

Из-за спины высовывается рука с пропитанной чем-то тряпкой и прижимает ее к моему лицу. От ткани исходит малоприятный запах, он бьет по ноздрям, достигает рассудка, и мир начинает кружиться.

Я пытаюсь вырваться.

Я знала, что это ловушка. Но не знала, что для меня.

Мысли налетают друг на друга, мнутся и искажаются.

Острый химический запах наряду с гарью проникают в горло – это последнее, что я помню, прежде чем свет обращается тьмой.

Я просыпаюсь, жмурясь от яркого солнца, на заднем сидении классического Роллс-Ройса. Все здесь натерто до блеска, сверкает и выглядит просто роскошно. Из динамиков льется джаз – идеальный выбор в такой машине. На водителе черный костюм и шоферская фуражка. Он наблюдает в зеркало заднего вида за тем, как я потихоньку прихожу в сознание.

В голове туман, в носу стойкий запах химикатов. Что случилось?

Ах да, культ… Я поднимаю голову и, дотронувшись до волос, убеждаюсь, что те на месте. Мало ли что.

Шевелюра при мне, а меча нет. Лишь опустевший плюшевый мишка на наплечном ремне. Я поглаживаю игрушку, размышляя о том, что они сделали с клинком. Он слишком ценен, чтобы бросить его на улице, но слишком тяжел, чтобы куда-то нести. Остается надеяться, что им удалось дотащить его до багажника, иначе как они докажут, что поймали ту-самую-девчонку?!

Впереди и позади нашего Роллс-Ройса движутся классические авто – настоящий ретро-эскорт.

– Куда мы едем? – Горло будто забито песком.

Шофер не отвечает. И от его молчания становится жутко.

– Здравствуйте! – обращаюсь я к нему. – Не волнуйтесь о том, что нас могут подслушать. Ангелы не одобряют человеческие технологии. Никаких жучков и прочих шпионских штучек у них нет.

Тишина.

– Вы вообще меня слышите?

Водитель не отвечает.

– Вы глухой?

Возможно, до ангелов дошло, что мы не настолько идеальные создания, как они. Оценив полезность ряда физических недостатков людей, они вполне могли нанять глухого шофера: вряд ли тебя отпустит тот, кого нельзя уболтать.

Я наклоняюсь вперед, чтобы постучать водителя по плечу, и бросаю взгляд на зеркало заднего вида.

Кровавая плоть вместо щек, обнаженные десны. Будто с одной половины лица просто содрали кожу. Рот закрыт, но зубы на виду – он похож на живого скелета. И этот скелет наблюдает сейчас за мной. Хочет увидеть реакцию.

Я цепенею. Первый порыв – отшатнуться, но шофер не разрывает зрительный контакт. Его глаза – не глаза монстра. Это глаза человека, который ждет, что ты съежишься и отскочишь в угол.

Я закусываю губу, чтобы даже не пискнуть. Рука застывает в воздухе. Дыхание замирает между вдохом и выдохом. Я осторожно опускаю ладонь на его плечо.

– Извините, - говорю я. – Вы меня слышите? – Я продолжаю смотреть на водителя в зеркало, пусть знает - я вижу его лицо.

Плечо совершенно нормальное: плотное, осязаемое – такое, каким и должно было быть. Какое облегчение! И для меня, и для него, пожалуй. Ведь это не новый упырь, сошедший с конвейера ангельских лабораторий. Обошлись с ним жестоко, но передо мной человек.

Мне начинает казаться, что он так и будет меня игнорировать. Но шофер еле заметно кивает.

Действовать я не спешу, для начала надо решить, как себя с ним вести: «все-о’кей-какой-погожий-денек» или «ой-что-случилось-с-вашим-лицом?». Из общения с друзьями моей сестры я вынесла следующее: порой люди с ограниченными возможностями хотят выложить подноготную своего недуга и закрыть неприятную тему; а порой с ними нужно сыграть в игру я-не-вижу-твоих-недостатков. Я выбираю тактику номер два и перехожу к делу.