Последним свидетельством былого величия Ходынки служила безлюдная авиационная выставка, разместившаяся сразу за зданием спортивного комплекса. Туда-то мы с Русланом и направлялись.

— Бляха-муха! — выругался Руслан, споткнувшись в темноте о край бетонной плиты.

Он включил фонарь и осветил ограждение механического кладбища. Слева от нас возвышался мертвый гигант «Ми-6» с опавшими лепестками винта. Прямо перед ним разлагалась тушка ржавого детеныша. Луч света бродил в темном царстве реактивных истребителей, выхватывая отдельные фрагменты мрачной картины полураспада.

— Вон там, кажется, место есть! — Руслан высветил пятачок между нарой фронтовых бомбардировщиков.

Мы осмотрели посадочную площадку. На первый взгляд журавлевский геликоптер должен был здесь поместиться. Да и на второй тоже.

Фонарь в руке Руслана мигнул и погас.

— Батарейка села. — Руслан постучал по его металлическому корпусу. — Или лампочка отошла?

— А что хуже? — осведомился я, щелкая «зиппо».

— Хуже, если батарейка села. — Руслан при мерцающем пламени зажигалки стал отвинчивать стеклянный колпак.

— Тогда лампочка отошла, — выбрал я меньшее из двух зол.

Выбор оказался верным. Фонарик вспыхнул с новой силой, и мы побрели искать подходящий объект для установки заряда.

— Е-мое! — воскликнул Руслан, замерев у бездействующей пусковой установки. — Типа «земля — воздух» ракета! Сойдет, что ли?!

— Почему бы и нет? — Я присел рядом на корточки.

— На сколько ставим? — Руслан расстегнул рюкзак и осторожно извлек из него взрывное устройство.

— Ты же говорил, что у этого Гочи любые!

— Любые, — подтвердил Руслан, созерцая мину с часовым механизмом. — Кроме тех, что с дистанционкой. Было две штуки, да меня курганские опередили.

— Ставь на девять двадцать, — прикинул я. — Надеюсь, к этому времени все подтянутся.

Закончив возню с зарядом, мы вернулись на взлетную полосу.

— Метров триста! — вздохнул Руслан, прикидывая на глазок дистанцию до крыши бывшего легкоатлетического манежа.

— Метров двести, — поправил я.

— Какая разница?! Все равно до фига!

Я давно заметил, что он как-то мнется. Словно хочет мне сообщить нечто важное, да не знает как.

— Ну? — взял я его за плечо. — Выкладывай.

— Не могу я стрелять! — процедил он сквозь зубы, резким движением стряхнув мою руку.

— Ладно, — попытался я его успокоить. — Это как раз нормально.

— Да нс понял ты, урод! — взвился он. — У меня зрение сдохло! Астигматизм!

Кто бы мог подумать, что у Руслана, так лихо катавшего шары, были проблемы со зрением!

— Иди ты! — опешил я. — Чего ж очки не носишь?

Спросил я скорей по инерции. Конечно же, гордый джигит в жизни бы очков не надел. Бывает такая гордость. Редко, но такое ее проявление случается.

— А контактные линзы?

— Не поверишь, — признался Руслан. — Боюсь. Как представлю эти присоски…

Я поверил. Я, например, до сих пор от червей дождевых шарахаюсь. А Руслан, отважный и дерзкий гангстер, боялся контактных линз.

— Поехали! — На лице его мелькнуло подобие улыбки. — Поехали! Есть решение!

— Куда?! — Я бросился его догонять, скользя по обледеневшей бетонке.

— Можно умыться, — сказал доктор Чен, обрабатывая внутреннюю поверхность застывшего слепка прозрачным раствором.

Лицо мое зудело отчаянно. Прежде чем наложить гипсовую маску, китаец натер его какой-то вонючей дрянью. Должно быть, чудодейственным эликсиром Шамбалы.

— Твоя очередь. — Я разбудил задремавшего в кресле Руслана и поплелся в ванную.

Не нравилась мне эта затея. Не нравилась, хоть убей. Умозрительно я с ней, конечно, согласился. Стрелять с плохим зрением и без хорошей сноровки по движущейся на расстоянии 200 метров цели было чревато даже при наличии оптики. А таких целей мог с успехом оказаться добрый десяток. Как следствие занимать позицию должен был я. Занимать же позицию и одновременно встречать Караваева с его громилами у меня не складывалось физически. И по всему выходило, что эта неблагодарная обязанность выпадала Руслану. Ах, с каким бы я удовольствием представил себе книжного злодея Маевского, восклицающего что-то вроде: «Он нужен мне только живым!» или на худой конец: «Взять его живым или мертвым!» Но нет, я ему требовался именно мертвым, и это все усложняло. При подавляющем численном превосходстве противника риск прямого контакта с ним умножался многократно. Надеяться оставалось лишь на осторожность и отменное коварство Игоря Владиленовича. Именно эти его замечательно развитые качества только-то и могли нас теперь выручить. Если я верно считал его ходы — а у меня имелись основания полагать, что на этот раз я считал верно, — Караваев намерен был сделать ставку на точность, а не на силу. И тут его ожидал большой сюрприз.

Когда я умылся и выполз из ванной, Руслан уже сидел перед зеркалом, в котором отражалось мое лицо. Два моих лица, если придерживаться фактов: одно — с отвисшей челюстью и второе — с торжествующей ухмылкой.

— Доктор! — произнес я. — Вы даете сеансы иглоукалывания?!

— Можно, — кивнул Чен.

— Тогда уколите меня!

Для изготовления дубликата моей физиономии китаец, очевидно, использовал некий быстрозастывающий наполнитель. Возможно, латекс. Вникать во все тонкости его косметической кухни у меня не было ни желания, ни времени. Времени особенно.